Бригада (1-16)

Введенский с удовольствием оглядывал подзабытый интерьер, ничем не примечательный, кроме того, что с ним у «бойца невидимого фронта» было связано множество судьбоносных встреч. На Аллу Удодову, сидевшую визави за журнальным столиком и на голом нерве ломавшую ни в чем не повинные сигареты, смотреть, в общем, тоже было приятно.

Женщина была эффектной и яркой. Хотя, справедливости ради, нужно было отметить: пора расцвета осталась у нее за спиной. Еще два-три года и, если эта дама не сменит имидж на более соответствующий возрасту, она рискует попасть в армию отчаянно молодящихся красоток вчерашнего дня.

Это было первое впечатление. Вторым по счету было разочарование: судя по всему, от этой загорелой дамы с красивыми, выделенными светлой перламутровой помадой губами, он не узнает ничего, что представляло бы оперативную ценность. Алла беспрестанно курила и с энтузиазмом вываливала незнакомому человеку информацию совершенно интимного свойства.

Через десять минут Игорь Леонидович уже знал в подробностях историю ее брака: Удодов женился на ней ради ленинградской прописки.

А до этрго бросил свою беременную подругу, родители которой отказались прописать шустрого провинциала на своей площади. Знал, что Алла ненавидит своего мужа, и тот платит ей взаимностью. Не может ей простить, что она помнит, каким он был ничтожеством. Ничтожеством он и остался, только этого теперь не видно. Бездетная женщина проводит едва ли не половину своей жизни в вынужденной ссылке на курортах, — чтобы своим острым языком и неподобающим поведением не компрометировать «харизматическую личность».

То, о чем рассказчица предпочла умолчать, Введенский и сам знал. Встретив в очередной «ссылке» красивого, умного и удачливого бизнесмена Сашу Белова, мужчину своей мечты, она поняла, что жить по-старому больше не может. И теперь решила в меру своих скромных возможностей защитить любимого от наездов мстительного супруга."

"— Понимаете, он по жизни троечник, — с упоением вещала Удодова, — Он занимался исключительно общественной работой в то время, как другие вкалывали. А теперь его душит жаба, что отличники сумели добиться большего, — Алла давила в пепельнице очередную сигарету и хваталась за новую.

 — Удодов из тех людей, кто умеет смотреть только в чужую тарелку.

Игорь Леонидович слушал нескончаемый монолог и думал, что потратил время на эту встречу совершенно напрасно. Налицо, как сказал поэт, «тысячи тонн словесной руды», и ни единого слова, ради которого стоило бы тащиться на улицу Гуриевича.

Введенский любил свою работу и умел абстрагироваться от грязи, которая ей сопутствовала.