Бригада (1-16)

Вечером шейх с трудом поднялся с вороха одеял и подушек, вышел из собственной спальни и направился через анфиладу комнат на женскую половину дома. Абдул Аль Азиз все еще скорбел по рано ушедшему из жизни сыну Омару, погибшему в далекой Чечне, душевная рана не заживала. Однако скорбь скорбью, но от утех мирских он тоже не отказывался.

Жен у шейха было великое множество, ибо жил он по заветам пророка Магомета, возведшего полигамию в ранг божественной доктрины. Чем старше становился Абдул Аль Азиз, тем больше стремился он разнообразить свою сексуальную жизнь, для чего постоянно увеличивал свой гарем.

Ведь если доставляемое женщиной удовольствие благотворно сказывается на здоровье, то испытываемое несчетное количество оргазмов — богоугодное дело.

Пробормотав цитату из Корана: — Ваши жены — ваше поле, ходите на ваше поле, как хотите, — Абдул Аль Азиз ступил в гарем.

Возраст у жен шейха был самый разнообразный, от несовершеннолетних — по европейским понятиям — девушек до ровесниц шейха. Дамы были полные и худые, высокие и низкорослые, брюнетки и шатенки, красивые и не очень, но жемчужиной гарема была, конечно, российская куколка — Надежда Холмогорова.

К ней-то и направлялся Абдул Аль Азиз.

Строгой очередности посещения жен у шейха не было, он волен был выбирать кого угодно и когда угодно, благо выбор был почти неограниченный. Но и нагрянуть внезапно в спальню жены или наложницы не мог, дабы не вышел конфуз, ибо женщина в силу своих физиологических особенностей, а, возможно, просто из-за недомогания, не могла или не желала в этот день исполнять свои супружеские обязанности. Как быть? Не вешать же на двери табличку с надписью «я занята» или «перерыв на обед».

Деликатный вопрос деликатно и решался. Если женщина не хотела принять своего господина, она оставляла обувь у входной двери, повернув ее носками в сторону коридора. Ну, а если хотела, то носками к двери.

У Надежды Холмогоровой башмачки всегда стояли носками к двери и на ширине плеч. То ли она была безалаберной и сбрасывала обувь, как попало, то ли желала таким образом дать понять шейху, что его она жаждала видеть в любое время дня и ночи.

Усмехнувшись, Абдул Аль Азиз переступил порог апартаментов своей одалиски.

Давно поджидавшая своего повелителя Надежда выпорхнула из комнаты в обличье Шахразады — в прозрачном шифоновом наряде — и пылко прильнула к необъятной груди шейха. Объяснялись они на английском.

— О, Абдулла! — проворковала она. Холмогорова называла шейха либо Абдуллой, либо Азизом. — Я так рада видеть тебя!

Страдающий одышкой шейх сипел, как старый пылесос, он погладил Холмогорову по волосам и сказал:

— Ты уж, извини, Надья, за то, что не смог раньше забрать тебя из тюрьмы.