Бригада (1-16)

Если бы не он, все могло пойти по-другому — Саша немного помолчал, собираясь с мыслями, потом продолжил: — Был у нас в бригаде парень один, Макс. Хороший мужик вроде, за семью мою и за друзей был готов в огонь и в воду. А оказался человеком Каверина — моего врага. Вот ведь что странно. Работал Макс на меня много лет, родным человеком стал, и вдруг по приказу Каверина убил моих лучших друзей: Космоса, Пчелкина. Даже Фила не пожалел, он в коме долгое время был, и только-только стал в себя приходить, он и ему горло перерезал. Много воды утекло с того времени, однако я до сих пор не могу понять, что побудило Макса.

Деньги? Но я ему прилично отстегивал. Дружба с Кавериным? Но за столько лет моя бригада стала ему родней и ближе сотни таких Кавериных. Долг? Но долг может быть перед Родиной, семьей, друзьями, наконец. А какой долг перед подлецом и сволочью?..

Белов замолчал, ожидая ответа Штернгарта. Осип Ильич взял палку, поправил ей несколько сучьев в костре и не спеша заговорил:

— Побудительных причин для предательства может быть много, часть их вы уже назвали. Увы, предатели всегда существовали, стоит вспомнить Иуду, Брута, Пеньковского… Но нельзя воспринимать измены и предательства как мировую трагедию.

Это неотъемлемая часть нашей жизни, как смерть родителей, близких, друзей… Так создан мир, что живо, то умрет, и вслед за смертью в вечность отойдет, — продекламировал Осип Ильич Шекспира. — Все зыбко, хрупко, ничто не вечно. Жизнь человеческая втройне. А наше восприятие, сознание — колеблющийся занавес между внешним миром и внутренним его отражением, кривое зеркало. И его кривизна у каждого своя. Глупо требовать от других, чтобы они видели жизнь, реальность так же, как и ты, это невозможно, да и не нужно. Вот и Макс видел мир как-то по-своему, и по-своему поступил. — Штернгарт усмехнулся: — В советские времена существовала такая шутка: сознание — субъективное отражение объективно существующего мира, данное нам Богом в ощущениях.

Штернгарт надолго замолчал. Молчал и Белов. Осип Ильич неожиданно очнулся, кивнул в сторону Санта-Негро и продолжил:

— Вон стоит наш красавец. Еще одна пока не покоренная вершина. Вулканы тоже смертны, они, как люди, рождаются, живут и умирают. Их надо воспринимать такими, какие они есть, не идеализировать и видеть их недостатки и опасности, которые они порождают.

И даже уважать за эти недостатки.

Осип Ильич и дальше, наверное, продолжил развивать тему, однако его прервали.

— Уважаемые господа! — раздался откуда-то сверху мужской вежливый голос. — Я полицейский. В нашем регионе объявлено чрезвычайное положение. В городе могут быть мародеры и прочие уголовные элементы. Я очень прошу вас во избежание недоразумений в сопровождении полиции вернуться в отель.