Бригада (1-16)

Ведь он уже давно с упорством одержимого коллекционировал все, что связано с вулканической деятельностью.

Но, как ни странно, Лайзе очень нравилась эта черта его характера стремление во всем пойти до конца, докопаться до самой сути. Было в этом что-то очень мужское и очень русское. Иной раз Лайза ловила себя на мысли, что она сильно изменилась под влиянием Саши. Он позволил ей посмотреть на себя и на Америку со стороны. Бывали даже случаи, когда она, прежде чем ответить на простой и, казалось бы, очевидный вопрос, сначала задумывалась, а что сказал бы на это Белов?

Лайза злилась на себя; ей казалось, что она теряет свою самость, свою индивидуальность.

Но потом при-шла к выводу, что перемены, происходящие в ней, — совершенно естественны и обусловлены самой природой. Разве женщина не подобна жидкости, принимающей форму сосуда? Она тут же поймала себя на мысли, что если бы эта крамола стала достоянием гласности, американские феминистки подстерегли бы ее темным вечером и разорвали на части.

Бог с ними. Главное, что Белов ей дает ощущение надежности и постоянства. А это, пожалуй, главное, что нужно женщине, — плечо, на которое всегда можно опереться.

Лайза успокоилась, когда поняла, что чувствовать себя любимой женщиной Александра Белова ей нравится ничуть не меньше, чем быть Лайзой Донахью. А иногда даже больше.

Они пересекли континент менее чем за два дня. Белов, казалось, был сделан из железа. Он буквально сливался с рулем, не чувствуя усталости. Иногда Лайза думала, что ее «Тойота» значительно выигрывает по части комфорта… Но у «Стингрея» было другое преимущество — репутация грозного пожирателя километров, которая полностью соответствовала действительности!

Прав был мистер Робертсон: эта машина не умела ездить.

Она, как птица, была создана для полета. «Стингрей» со свистом вспарывал тугой встречный воздух, распугивая конкурентов на своей полосе густым утробным басом многолитрового движка, тогда как встречные машины шарахались от одного его вида. И Белов радовался как ребенок. Его захлестывал адреналин от сознания, что под ногой — табун в триста шестьдесят лошадей, и одного легкого нажатия на педаль достаточно, чтобы они вырвались на волю и понесли.

Они остановились на короткую ночевку в придорожном мотеле. Но, как и предсказывала Лайза, по-

тратили ночь не на сон, а на занятия любовью — такие яростные и ожесточенные, что под утро они больше смахивали на военные действия. Едва рассвело, Белов посадил шатавшуюся от усталости Лайзу в машину. Он налил в термос отвратительный по виду и запаху, но зато очень крепкий кофе из автомата, и сел за руль. «Стингрей», как и его новый хозяин, изнывал от нетерпения продолжить эту сумасшедшую гонку.