Бригада (1-16)

— Ну, слушаю, валяй, — Сергей изо всех сил пытался сохранить нейтральный вид, хотя внутри у него бушевала буря! — Садись, не стой над душой…

Шутка ли! Всего полгода назад он и представить себе не мог, что когда-нибудь скажет своему тренеру: «Ну слушаю, валяй». Будто зажравшийся чиновник надоевшему посетителю. Савин проглотил обиду.

— Как ты? — спросил он, усаживаясь в кресло.

— Волшебно, — усмехнулся Степанцов. — Видишь, у меня школа, тренирую ребят.

— А сам выступать не думаешь?

— Пока не хочется…

Разговор не клеился. Короткие, ничего не значащие реплики никак не хотели складываться в серьезный разговор.

Оба — и Сергей, и Савин — чувствовали это, но ничего не могли исправить. Степанцов помешал ложечкой чай. В этом не было никакого смысла — ведь он уже давно остыл. Просто надо было чем-то заполнить паузу. В наступившей тишине раздался мелодичный звон.

«По ком звонит колокольчик?» — с мрачным юмором процитировал про себя своего любимого Хэмингуэя Сергей.

— Стало быть, ты теперь на тренерской… — Савин произнес это таким голосом, что Сергей поднял на него глаза и принялся внимательно изучать бывшего наставника, как будто видел его в первый раз.

Савин выглядел неважно. Лицо было землистого оттенка, под глазами залегли темно-синие круги. И вообще, он как-то весь осунулся и постарел — удивительно быстро, всего за каких-нибудь полтора месяца.

— Можно сказать, что на тренерской… — подтвердил Степанцов. — А если называть вещи своими именами, я уже не боец.

— Ну почему же? — возразил Савин, — Ты молодой, сильный, форму, я гляжу, пока не растерял. Еще все возможно…

И тут Сергей взорвался. Копившаяся в душе обида и злость внезапно выплеснулась наружу.

— Да ни хрена уже нельзя сделать! — заорал он так, что Савин вздрогнул, и хлопнул ладонью по столу. Стакан с остывшим чаем подпрыгнул на столе, а ложечка жалобно звякнула о стекло. — Какой может быть боксер без команды, а? Как ты мне говорил? «Мы вместе, мы единое целое, мы — одна команда»… Где теперь эта команда, у тебя в жопе?

Савин дернулся, будто пропустил тяжелый удар по печени. Лицо его исказила гримаса боли и обиды.

— Подожди, Серега, не шуми. Все было не так, как тебе кажется. Одновременно так и не так, поверь мне…

Степанцов перевел дыхание, поиграл желваками, пытаясь успокоиться.

Снова отпил из стакана, поставил его на стол и спросил уже тихо, другим голосом:

— Зачем ты выкинул полотенце, Анатольич? Ты же знал, что я могу продолжать бой?

Савин кивнул. Причем кивнул с таким трудом, будто шейные позвонки у него проржавели и отказывались сгибаться, но он преодолел их сопротивление усилием воли.

— Да, — согласился он, — я это знал, но ты многого не знаешь. Я должен тебе рассказать правду.