Ребус. Расшифровка

Полина посмотрела на него непонимающими глазами, и бригадир кивком указал ей на сумочку. Ольховская недоуменно открыла ее, и тогда Александр Сергеевич, рывком выхватил сумочку из рук, вытряхнул ее содержимое на грязный бетонный пол. Раздались характерные грохот и звон, издаваемые энтропией предметов, традиционно хранящихся в дамских сумочках. «Вот нерпа глупая! – снова очень громко ругнулся Нестеров, – Вечно у тебя все из рук валится! Ну, что пялишься? Я не собираюсь поднимать твое барахло!» В эту секунду Александр Сергеевич был настолько убедителен в образе супруга-хама, что от мгновенно вспыхнувшей обиды в глазах у Полины блеснули слезы.

Но зато нестеровский рык окончательно успокоил и Ростика – на втором этаже наконец позвонились в дверь и через пару секунд гостей пустили внутрь. «Квартира пятьдесят шестая, в адресе как минимум четыре человека», – прикинул Нестеров и махнул рукой Полине, мол, собирайся, уходим. Они медленно вышли из подъезда, свернули за угол дома и… облегченно выдохнули. Бригадир достал мобильник и принялся набирать номер Кудрявцева. Полина теребила в руках сумочку и молчала, боясь нервной дрожью выдать себя – ей не хотелось, чтобы Нестеров догадался, как ей было страшно.

По лестнице поднимались в следующем порядке: впереди, с подобранным во дворе ящиком из-под пива в качестве ударно-дробящего орудия, Дима Кудрявцев. У него не было пистолета, но он являлся инициатором и наиболее закаленным в боях, а следовательно, должен был идти первым. Далее – Малиян с наручниками, в которые он вцепился, как в кистень, просунув пальмы в сомкнутые кольца. Затем Паша и Миша с одним «ПМ» на двоих (правда, патронами у них были набиты даже карманы пиджаков).

В середке запыхавшийся Анатолий Евсеевич, которого персонально страховал Валя Карасев с загнанным в ствол первым патроном. И, наконец, Жора Мяукин, наматывающий ремень на кулак.

Лилеина оставили бдить на той стороне дома, под окнами. Любопытствующий Александр Сергеевич в нарушение всех приказов напросился к нему в напарники – бригадиру очень хотелось своими глазами увидеть результаты нелегкого «грузчицкого» труда. Здесь Лилеин вооружился найденной пустой бутылкой из-под шампанского («Любимое! – сладкое», – прочитал на этикетке сыщик), а Нестеров раскопал для себя тяжеленную мокрую доску.

У дверей отдышались. Кудрявцев обвел взглядом свою «повстанческую армию» и шепотом приказал:

– Ша, народ! Думать некогда! Товарищ полковник, вы, извините, но на мента вы не тянете. Так что звонить вам, а мы – за «шторы». Если откроют, то скорее всего через цепочку. Тогда с вас – экспромт. Не подведите, теперь не до шуток. Если переговоры начнутся за закрытой дверью, то в полемику вступает Шварценеггер. Слышь, Валя, эта песня посвящается тебе.