Ребус. Расшифровка

А далее уж мы: кто багром, кто батогом – словом, по обстановке!

Кудрявцев закончил речь и, не дав выйти на волю звуку из открывшегося рта Стародубова, нажал на кнопку звонка. Раздалась мерзкая мелодия, а табунок сыщиков тем временем исчез за пролетом лестницы. Дверь приоткрылась на цепочку, и в проеме донеслось: «Горыныч, тут по телику передают – в Мурманске восемь баллов штормовое предупреждение! А у нас – тоска!» Через цепочку глянула наглая харя и спросила:

– Извините, а вы случайно не подскажете… – Анатолий Евсеевич на ходу и мучительно придумывал легенду.

Она никак не желала придумываться, между тем пауза затягивалась, и полковник понял, что срочно пора говорить хоть что-то. – Вы не подскажете: это какой этаж?

На последнем слове Стародубов в ужасе закрыл глаза, явственно ощутив дебилизм своего вопроса. Малиян от бессилия разжал пальцы и выронил браслеты – наручники скользнули за батарею и остались там навсегда. Карасев схватился за виски и тихо осел на ступеньки. Паша и Миша в голос захохотали. Кудрявцев и тот не удержался: «Ни хера, залегендировался! Внешняя разведка – не ниже!»

Шизофренический бред Стародубова и лошадиное ржание Ивановых спасли.

Цепочка со звоном слетела, и приблатненный паренек – он же давешний водитель «Ауди» по кличке Гусь, – произнес:

– Тебе, дэбил чумазый, видно неймется? Айн момэнт!

После этого Гусь неожиданно ударил лбом в переносицу Анатолия Евсеевича, сделав шаг на лестничную площадку. Один-единственный шаг, но и этого было достаточно, чтобы «группа захвата» без особого труда смяла Гуся и ворвалась в хату. В коридоре Паша Иванов всадил четыре пули в потолок, а его родственник заорал: «По шконкам, суки, законный вор в бараке!!!»

Во время выстрелов Паши Лилеин метнул с улицы пустой бутылкой аккурат в окно кухни.

Это «озорство» спасло жизнь Мяукину, так как в момент ответной стрельбы по оперу Россомаха невольно обернулся на звон разбитого стекла и… промахнулся. В свою очередь Паша из-за Мяукина набил Валере ноги свинцом оставшихся патронов. Правая россомахинская отяжелела на 32 грамма – четыре пули легли одна к одной. Разумеется, так вышло случайно и второй раз не получится никогда. Впрочем, Паша сие не анализировал.

– Иш, характерный! – вбивая новую обойму, вслух возмутился он и сплюнул.

Разобиженный Мяукин тут же добавил Россомахе по голове скороваркой с грибным супом – хорошо еще, что хозяйка притона Томка только-только поставила суп на плиту. В противном случае могли быть ожоги. А в соседней комнате в этот момент старинным трюмо накрыло Малияна. Лежа, он нащупал флакон духов и, метнув его из неудобного положения, попал в «десятку» – сломал нос визжащей Томе, которая, спасаясь от шухера, забилась под рваное ватное одеяло.