Ребус. Расшифровка
Между тем его источники, которым он в эти суровые дни прибавил довольствие в разы, доносили вещи все более и более мрачные…
Но и это, в общем-то, было не главное. Страшнее было другое: в какой-то момент Ребус вдруг почувствовал за собой Ноги. Именно Ноги, а не наружное наблюдение. К милицейской «наружке», которая в последние недели неотступно ходила за ним тенью и хвостиком, он уже почти привык. Но это были другие Ноги, потому что они… Они были не слышны, как шаги ниндзя в японской крепости, но в душе цокали, как копыта козла, имя которому было Смерть.
Ребусу впервые стало нехорошо. Ажио до желания блевануть. В жизни ему нередко было и страшно, и тревожно, и так, когда некогда чувствовать, а надо лишь драпать… И еще много раз по-всякому. Но при всем при этом он всякий раз, как уж, выворачивался, выкручивался, умудрялся пробежать босыми ступнями по лезвию бритвы и, ухмыльнувшись, побеждал. Но сейчас… Сейчас было иначе…
И тогда Ребус решил на время исчезнуть. В смысле бежать. Куда? Да хоть в ту же Малагу, из которой слал приветы и зубоскалил Шакро.
Ребус срочно вылетел из Москвы в Сибирь. Оттуда – в Ростов. Из Ростова – в Питер. Уже по дороге из Пулково в центр его охрана срубила за собой «наружку». Милицейскую или комитетовскую – сути дела это не меняло.
За два дня пребывания в Северной столице Ребус переделал тысячу дел. В принципе, уже можно было поставить точку и улетать из страны к чертовой матери.











