Река Хронос

Андрей начал отступать. Забор, возле которого он стоял, был слишком высок и гладок, чтобы через него перебраться. Бежать вниз?

Оглянувшись, Андрей столкнулся взглядом с ночным преследователем. Тот манил Андрея к себе. И улыбался.

Андрей сунул руку в карман, чтобы взять что-нибудь тяжелое.

В кармане была только табакерка отчима.

И тут же мысли, несшиеся в голове, подобно падающему с неба аэроплану, буквально закричали: «Можно убежать! Можно убежать!»

До этого мгновения Андрей воспринимал табакерку и ее свойства условно, куда менее реально, чем Лидочка.

А сейчас — сейчас ему нужно было три дня.

Три дня, чтобы все улеглось, чтобы Ахмет нашел убийц, чтобы избежать неминуемого позора тюрьмы и допросов. «Тетя Маня не переживет», — пролетела в мозгу нелепая фраза.

Пальцы сами шарили по ребру портсигара. Вот она, кнопка…

Раз! Андрей нажал на кнопку портсигара. Два! Он нажал еще раз. Три! Портсигар чуть щелкнул. Андрей знал — с другого торца выскочила реечка с тонкими делениями.

Из-за поворота донесся топот сапог. Андрей кинул взгляд в другую сторону. Ночной преследователь стоял на месте.

— Беги! — крикнул он.

Андрей нажал на шарик в конце реечки, и тот послушно утопился в металле.

Касаясь очередной рисочки, шарик чуть слышно вздрагивал, и странно было, что сквозь шум и крики, сквозь стук собственного сердца Андрей слышит эти щелчки и старается считать их. Сколько их было? Два? Четыре?

Из-за угла выскочил полицейский.

Преследователь что-то тащил из кармана.

Андрей нажал на шарик.

Он знал, что все сделал правильно.

Собственная рука и табакерка, зажатая в ней, исчезли.

Кончился мир, и было лишь стремительное падение в бескрайнюю черную бездну…

Андрей ударился.

Больно ударился. Кто-то спросил:

— Молодому человеку плохо? — Это был мужской голос.

— Ты готов обниматься с каждым пьяницей! — ответил женский на повышенных тонах.

Андрей постарался открыть глаза и ответить. Удалось это не сразу. Наконец он сказал:

— Спасибо, все хорошо. — Он увидел лишь спины прохожих — солидной пары: он в сюртуке, она в длинном приталенном пальто.

Андрей сидел на мостовой, привалившись спиной к каменной изгороди. Рука затекла.

Он хотел помахать ею, но шестое чувство сказало: нельзя, в пальцах зажата табакерка.

Андрей, не глядя, спрятал табакерку в карман.

Поднялся.

Стояли тусклые сумерки. Небо было серым, мелкий дождик моросил как из сита, но тужурка Андрея была еще почти сухая — ведь он попал под дождь всего минуту назад. А вот мостовой и деревьям было куда хуже. По лужам, по повисшим редким листьям, по большим каплям, падавшим с голых ветвей, по сырости в воздухе было ясно, что дождь идет давным-давно.

Только что была середина солнечного дня и небо было хоть и осенним, блеклым, но чистым — значит, провал во времени произошел.