Река Хронос

Потом отвернулся к окну и сказал куда спокойней:

— Старались, спешили, планировали побег!

— Побег? — удивился Беккер. — А разве не установлено со всей очевидностью, что Лида покончила с собой?

— Нет, не было это установлено, — отрезал Вревский. Он отошел к окну и стал смотреть вниз, сплетя пальцы рук за спиной. И Беккер зачарованно смотрел, как сплетаются и расплетаются пальцы.

— Но ведь даже вещи… я помню, что море выкинуло вещи. Я читал, — сказал Беккер.

— Как раз эти вещи и убедили меня в обратном. — Вревский обернулся к Беккеру, опершись ладонями о край узкого подоконника.

 — Именно эти вещи — клочок кружева, заколка, туфелька Золушки — столь растрогали прессу и общественное мнение, что все убедились: следователь Вревский — чудовище, затравившее бедных возлюбленных.

— Честное слово, я не понимаю…

— Сейчас поймете! Конечно, какие-то вещи могло сорвать волнами с тела утопленницы. Но уж очень удачно все эти вещи оказались на оживленном пляже. И были узнаваемы!.. Я был зол, что меня одурачили. И я рассудил: если туфелька подброшена, значит, вторая спрятана — куриные мозги гимназистки додумаются до того, что туфелька должна быть одна, но не додумаются надежно спрятать вторую.

Знаете, что я сделал? — Вревский плотоядно усмехнулся — он вновь переживал момент своего торжества — победу логики над уступившим ему умом жертвы. — Я послал полицейских проверить помойные баки вокруг дома Иваницких. Так просто! Особенно по тем дорогам, что вели к морю. И уже к полудню мне принесли вторую туфельку. Просто?

— Дедуктивный метод?

— Профессия, голубчик, профессия. В нашем деле не обойтись без собачьего нюха. Я ничего не должен брать на веру.

— Значит, вы подозреваете все человечество?

— Недостойную его часть.

— Вы опасный противник, господин Вревский.

— Еще какой опасный! Вы и не подозреваете! Если бы не загруженность делами и нежелание возиться месяцами без ощутимых достижений, я бы внимательнее пригляделся к вам.

На красивом, несколько огрубевшем и потерявшем юношеский пушок и юношескую мягкость черт лице Беккера отразилось удивление.

— А вы подумайте: пропавшие солдаты — из вашей команды. Оба ваши земляки. К тому же вы совершаете, на мой взгляд, совершенно нелогичный поступок: вдруг даете показания против вашего гимназического друга, которые могут послать его на виселицу.

Именно вы, а не кто другой.

— Я никаких показаний не давал!

— Давали, голубчик, давали. Именно от вас, и только от вас, я узнал, что Берестов был замечен в компании Денисенко и Борзого в Симферополе.

— Я и не подозревал, что мои слова могут повредить Берестову.

— Ах, святая наивность! Один солдат убит, при нем найдена похищенная шкатулка. Пустая. Второй солдат в бегах. А вы ни о чем не подозреваете.