Река Хронос

— Я не знал, что Берестов связан с этим делом!

— Не ловите меня на слове! Я не знал, не знаю и знать не намерен.

— Но Берестова в обществе преступников видели?

— Я ничего не придумал! Маргарита Потапова может подтвердить!

— Она подтвердила, — сказал рассеянно Вревский, глядя в окно, и Коля не поверил равнодушию следователя. Внутри все сжалось от нехорошего предчувствия.

— Вы ей написали? — спросил Коля, чувствуя, как неестественно звучит его голос.

— Разумеется, — ответил следователь, не глядя на Колю. — Тогда же, когда вы дали свои показания.

Он резко повернулся к Коле и вперил в него тяжелый взгляд.

— Мой долг — проверять сомнительные показания.

— Почему сомнительные? — «И зачем я ввязался в этот разговор, — проклинал себя Коля. — Лучше было бы мне промолчать».

— Потому что они вызвали во мне новые подозрения.

— А почему вы молчали? — нашелся Коля. — Два с лишним года молчали?

Вревский тяжело положил ладони на синие папки.

— Кончим об этом, — произнес он. — Этот разговор никуда не приведет. И те сведения, которые я получил касательно вас, тоже останутся здесь. — Вревский стукнул ладонью по папке.

 — Из тяжких преступлений, дай Бог, только каждое пятое раскрывается. И то по глупости обвиняемых. Вы же не дурак.

Беккер готов был изобразить негодование — он истинно испытывал негодование. Но потом понял, что следователь ждет именно негодования. Беккер стиснул зубы, глядя на железный сейф.

— Молчите? — сказал Вревский с разочарованием. — И правильно делаете — сколько мы узнаем, когда подозреваемый возмущен!

— Я полагал, что я свидетель.

— Свидетели вон там, по улице ходят. А все, кто попадает ко мне сюда, подозреваемые.

И не думайте, что вы — исключение.

Они сидели друг против друга, как старые знакомые, которым не о чем более беседовать, но которые не расстаются, потому что испытывают взаимную неловкость — кто-то должен оказаться менее вежливым и подняться первым.

— А какова судьба Лиды? — спросил после тягучей паузы Беккер. — Вам о ней что-нибудь известно?

— Я был убежден, что они бежали на лодке. Но на море в тот вечер поднялся жестокий шторм. Несколько рыбачьих лодок было опрокинуто. Я полагал, что судьба догнала Берестова и Иваницкую.

И искренне удивился, узнав, что этой осенью Берестов объявился в наших краях.

— Андрей не заслужил смерти!

— Что ж — стремясь уйти от одного наказания, мы находим себе другое, куда более жестокое. Не убежал бы Берестов, был бы жив.

— А как он погиб? Я слышал от общих знакомых, но не знаю подробностей.

— Случайный выстрел комендантского патруля.

— А что известно о Лиде Иваницкой?

— Возможно, она мертва. Но так не хочется закрывать следствие!

— Что же вас удерживает?

— Интуиция… нет, не интуиция. Опыт.