Река Хронос

— Разве мне нельзя смотреть?

— Покажешь документы и будешь тогда смотреть, — сказал второй солдат, скуластый, узкоглазый, похожий чем-то на Борзого и потому особо неприятный Коле.

Первый солдат снял с плеча винтовку. Лениво снял, будто это движение не имело отношения к Беккеру, но в то же время показывая, что именно против Беккера и было оно направлено.

— Нет у меня с собой документов, — сказал Коля. — Зачем мне их таскать, правда? — Ему было неприятно услышать собственный, на октаву выше, чем обычно, заискивающий голос.

— Не повезло тебе, прапорщик, — сказал кондуктор.

 — Хотел ты — не хотел, но как немецкого шпиона и пустим в расход.

— Ну ладно, пошутили, и хватит, — сказал Беккер.

— Если вам деньги нужны, у меня немного совсем…

— А вот это усугубляет твою вину, — сказал скуластый солдат.

Кондуктор толкнул Колю в спину, и тот послушно пошел по бульвару. Немногочисленные прохожие смотрели мельком, стараясь не поворачивать головы, не привлечь к себе внимания.

— В экипаж? — спросил первый солдат.

Голос его донесся издалека, словно Коля шел в стеклянном стакане, а все люди, и его солдаты, и те, кто ходил по бульвару, — все остались за пределами этого стакана.

— А может, выведем к морю и капут? — спросил второй солдат. — Очень мне этот прапорщик не нравится.

— Отведем в экипаж, — сказал уверенно кондуктор. — Пускай все будет по закону. Обыщут, если немец или шпион — в расход.

Хоть эти слова тоже долетели издалека, они пронзили тупую покорность Коли. Тот молодой и жаждущий жить человек, который спрятался за сердцем, услышал и понял, что именно этого допустить нельзя.

Между тем время шло, и надо было придумать спасение раньше, чем они дойдут до экипажа.

Но в голове ничего не было — пусто. Будто он, Коля Беккер, прыгал вокруг запертого дома, стучал в дверь, в окна, но никто не отзывался.

— Ты чего молчишь? — Кондуктору надоело идти молча. Он догнал Беккера. — Тебе что, жить не хочется?

— А что делать? — спросил Коля заинтересованно, искренне, будто кондуктор был доктором, могущим спасти от тяжкой болезни.

— Как что делать? Дать нам документы, доказать, что ты не немец и не шпион ихний, — простое дело! Где у тебя документы?

— Где?.. Дома, — сказал Коля. — Дома лежат. Я же не знал.

— Врет, что не знал, — сказал скуластый, — как же это в военное время в Севастополе без документов? Его нынче из Турции перекинули. — И он засмеялся, словно сказал что-то очень смешное.

— А где живешь? — спросил кондуктор, он и в самом деле почему-то проникся к Коле симпатией, а может, был добрым человеком.

Коля уже знал, что он сделает.

И оттого, что он представил себе собственные действия, стало легче, словно он их уже совершил.

— Есть у меня документы, — сказал Коля, — все есть, только дома лежат.