Река Хронос

Время от времени на верхней ступеньке управы появлялся кто-либо и сообщал, как идет заседание в Городской думе.

Когда Коля с Раисой под руку подошли к толпе и даже вклинились в нее, насколько можно было, в дверях появился красный, распаренный городской голова Еранцев, на груди которого, поверх жилета, висел на цепи серебряный знак.

Еранцев умолял людей не мешать работе, утверждал, что Дума принимает меры — все жандармы будут арестованы и полиция разоружена. Но из толпы уже требовали разоружить и всех офицеров, потому что хороший офицер — это мертвый офицер.

Услышав эту филиппику, в толпе засмеялись, и соседи спрашивали: «Что он сказал?», «Что там сказали?» Фразу передавали, и она катилась по площади до трамваев, и все смеялись. Коля впервые услышал смех, вызванный предложением кого-то убить.

— Может, пойдем отсюда, а? — спросил Коля.

— Погоди, раз уж пришли, — ответила Раиса.

— Мы непрерывно вызываем по телефону господ Колчака и Веселкина! — кричал потный Еранцев. — Но в Морском штабе никто не берет трубку.

Еранцев ушел внутрь, на ступеньки поднимались люди из толпы — лица их в сумерках были плохо различимы, а свет на улице не зажигали.

После каждой речи в толпе кричали «ура!» — люди замерзли и криками согревались.

На ступени поднялся солдат крепостной артиллерии. Говорил он хорошо, видно, был городской. Он сказал, что офицеров здесь нет — офицеры скрываются, готовят заговор — хотят вонзить ножи в спину революции.

Тут же рядом появился матросик — бушлат нараспашку, видна тельняшка.

— Я знаю — они в морском собрании в карты играют, коньяки распивают. Пошли туда! Возьмем всех на цугундер и спросим: а ну, за кого вы — за народ или за царя?

Тут уж кричали «ура!» так громко, как никому иному не кричали.

Раису почему-то это обидело. Она начала громко говорить, обращаясь к окружающим:

— Ну что же это за порядки? Зачем так на офицеров говорить? Ну, Коля, возрази! Выйди и скажи, Коля!

— Офицер! — закричал мужик рядом с Колей. — Здесь он! Пускай говорит! Чего попрятались?

— Пускай говорит! — шумели вокруг.

— Ну вот, — сказал Коля укоризненно Раисе, но та была уверена в себе.

— Иди, — сказала она.

 — Почему не пойти.

Колю толкали в спину, тянули за рукав.

— Давай! Давай! — кричали издалека. — Где офицер?

Колю вытолкнули из толпы на лестницу — он выпрямился, оправил шинель, фуражку.

— Разве это офицер? — закричали из толпы. Но кто кричал, Коле было непонятно, потому что все лица были серыми пятнами — все одинаковые. Да и сам он для людей был лишь силуэтом на фоне открытой двери в городскую управу, вестибюль которой был ярко освещен.

— Какой это офицер? — кричали совсем рядом.