Река Хронос

 — Я, кажется, встретил друзей, которых не видел целую историческую эпоху. Ведь мы расстались с вами в империи, а встретились в республике.

Остальные бандиты, слыша, насколько спокоен и весел Ахмет, тоже заметно успокоились, распрямились, отступили назад.

— Махмуд, дорогой, — сказал Ахмет, — расскажи, что происходит.

Пожилой татарин ответил по-татарски, говорил он длинно, другие вмешивались, помогали. Коля перестал понимать — в ушах шумело, начала болеть голова.

— Кто такой? — спросил Ефимыч. — Кто этот молодой?

— Так не бывает, — сказала Лидочка.

Но осталась сидеть.

Конечно, так бывало, но только в приключенческих романах, где герои, уже привязанные к столбам или кострам, уже взошедшие на плаху, чудесным образом слышат боевой клич своих друзей. И спадают оковы, гремят барабаны — наши победили! Впрочем, Лидочка в этот момент не задумывалась, насколько такое сравнение правомочно, — ей никто не грозил смертью. Хотя неизвестно, чем бы все кончилось.

— Все ясно, — сказал Ахмет, который говорил по-русски из уважения к гостям — незваным и невольным гостям.

 — Отведите девушку в дом. Ей холодно.

Пожилой татарин быстро заговорил по-татарски. Коля понял: он напоминал, что в доме гость, который не захочет, чтобы его видели.

— Пускай уходит, — сказал Ахмет по-русски.

Одновременно с этими словами из дома быстро вышел высокий человек в длинном черном пальто и надвинутой на лицо шляпе. Левую руку он держал перед лицом, чтобы его не узнали.

— Господин эмиссар! — окликнул его Коля. — От вас, Елисей, я этого не ожидал.

Человек в пальто засмеялся — смех был приглушен — и унес этот смех, свернув за угол дома.

Все смотрели туда, где скрылся человек из хижины, молчали, будто он обязательно должен был что-то сказать.

И тот сказал — из-за угла хижины донесся голос:

— Керимов, ты за это ответишь!

Ахмет не обернулся на крик.

— Лида, — спросил он, — ты сама пройдешь или тебе помочь?

— Спасибо, Ахмет, — сказала Лида. — Я сама.

Коля подошел к Ахмету. Протянул руку. Ахмет поздоровался с ним.

— Спасибо, — сказал Коля, — как всегда, Ястребиный Коготь, друг бледнолицых, прискакал вовремя.

Он тоже вошел в хижину.

Там было тепло, теплее, чем снаружи. У дальней стены протянулась низкая широкая скамья. Перед ней на грязном коврике стояла керосиновая лампа — от нее тянуло копотью и запахом горелого керосина. Он смешивался с ароматом французских духов, украденных в Ай-Тодоре.

— Садитесь, — сказал Ахмет. — Извините, что так получилось. Я не знал, что увижу вас.

— Для нас это тоже неожиданность, — сказал Коля, оглядывая себя, словно ища непорядок в своем туалете. — И приятная притом.