Рецепт красивой смерти

В день взрыва ровно в десять часов утра Гладышев явился по вызову к участковому. Это был не плановый визит, а принудительный вызов. Дело в том, что накануне на Гладышева поступила жалоба от соседей. Ничего криминального, скорее мелкие склоки вредных соседей. Те пожаловались, что у Гладышева громко работает телевизор, а так как время, указанное в заявлении, выходило за рамки дозволенного законом, участковый инспектор обязан был отреагировать. Он позвонил Гладышеву на работу и велел начальнику прислать его в участок. Тот приехал, выслушал наставления участкового, поставил подпись под протоколом проведения разъяснительной работы и снова уехал.

Времени это заняло не более десяти минут, и технически, если подходить к вопросу формально, Гладышев мог успеть доехать на личном транспорте до Москвы, взорвать Дмитровское отделение полиции и снова вернуться в Курск, но на практике такое вряд ли было возможно. Железняков попытался уточнить у начальника автомастерской, возвращался ли Гладышев в тот день на работу, но начальник поручиться не рискнул. Вроде бы Гладышев никогда работу не пропускал, но кто знает, он ведь мог и забыть про один из таких случаев. Чтобы постоянно прогуливать – этого не было, а вот один-два раза? Утверждать что-либо он отказался.

Был и еще один аспект, который говорил в пользу Гладышева. Его подленькие соседи, которых, видимо, не устраивало, что за стенкой живет бывший уголовник, в тот же день снова накатали жалобу участковому. На этот раз им помешал не телевизор, а шум работающего перфоратора. Якобы сосед после двадцати трех часов пользовался шумным инструментом, и не столько для того, чтобы благоустроить жилплощадь, а исключительно ради того, чтобы позлить соседей. Мол, обиделся на жалобу насчет телевизора и решил отомстить. Участковый оказался парнем добросовестным. Он не поленился пройтись по другим соседям, чтобы выяснить, действительно ли у Гладышева работал перфоратор. Соседи подтвердили, но все как один заявляли, что работы Гладышев закончил еще до девяти.

И снова технически эти показания можно было бы оспорить. Гладышев мог, например, сделать запись работы перфоратора, выставить воспроизводящее устройство на таймер включения и уехать. В нужное время запись включилась, а затем, когда воспроизведение закончилось, шум утих. Проверить это было можно, но только восемь лет назад. Сейчас же Гуров и Крячко могли только гадать, действительно ли Гладышев занимался ремонтом в момент взрыва или это было хорошо продуманное алиби.

Можно, конечно, попытаться отыскать строчивших жалобы соседей, но вряд ли их показаниям можно было верить. Раз уж им пришлось сменить место жительства из-за неприязни к Гладышеву, объективными свидетелями их явно не назовешь.