Рецепт красивой смерти

– Выпусти Харитошу, и неизвестно, где он окажется через сутки, – заявил Лев. – Да и Мережко может дров наломать. Начнет, например, всех своих постояльцев обзванивать, пытаясь вести собственное расследование. Для пользы дела, разумеется, но нам-то от этого не легче. Что, если своими звонками он предупредит настоящего Взрывателя?

– Говори конкретнее, что предлагаешь, – поторопил Орлов.

– Хочу перевести их на конспиративную квартиру. При управлении такие имеются. Мы ими пользуемся в рамках программы защиты свидетелей.

– И от кого же ты собрался защищать Харитошу и Мережко? – скептически выгнул брови генерал. – Разве им кто-то угрожает?

– От самих себя, – ответил Гуров. – Для пользы дела ведь, товарищ генерал. Пусть пока под рукой побудут, а там решим, что с ними делать. Нехорошо это, невинных в камере держать.

– Не такие уж они невинные, – возразил Крячко. – Мережко в дом преступника впустил, значит, пусть косвенно, но виновен. Харитоша – вообще отдельная песня. Так что твоя совесть может спать спокойно, им обоим лишние сутки за решеткой только на пользу пойдут. Говорят, хорошо мозги прочищает.

– Тут я со Стасом солидарен, – кивнул Орлов. – Сутки пусть сидят, не растают. А вам двадцать четыре часа отдыха. Время пошло, господа офицеры. Марш по домам, и чтобы до завтрашнего обеда я вас не видел!

Гуров и Крячко с радостью подчинились, они и правда с ног валились от усталости. Даже в кабинет к себе заходить не стали, сразу на парковку рванули. Машина Крячко осталась у дома, и Гуров любезно предложил подбросить напарника до дома. Пока ехали, обсуждали финт, который выкинул Гладышев.

– Как думаешь, чего ради он на себя взрыв берет? – задумчиво проговорил Станислав.

– Не хочет подставлять того, кто реально виновен, – без тени сомнения ответил Лев. – Либо чем-то ему обязан, либо считает, что косвенно виновен в смерти шести человек. Но, скорее, обе причины сразу.

– А по мне, так он просто боится, – выдал Крячко. – Когда я про наколку сказал, Гладышев явно испугался. Я еще подумал тогда: новость-то хорошая, почему же она его так напугала? Теперь уверен, он не обвинений боится, а того, что случится, если он сдаст истинного виновника.

– Может, ты и прав, – не стал спорить Гуров. – Гладышев сидел целых три года, это немалый срок. Успел поднабраться уголовной этики. Такие своих не сдают, им легче новый срок отмотать, чем сидельца сдать. А тут еще и вор. Сам знаешь, воры на зоне – каста особая.

– Думаешь, это кто-то из тех, с кем он сидел?

– Наверняка не скажешь, – ответил Гуров, – но проверить придется. Шепелявый, да еще с наколкой, можно попытаться вычислить.

– Снова возня в песочнице, – проворчал Стас.