Родословная до седьмого полена

В ту же секунду я шлепнулась на Собачкина, но быстро встала и рассмеялась:

— Спасибо, что расстелился ковром, я совсем не запачкалась.

— Зато я свинья, — констатировал Сеня, поднимаясь.

— Скорей уж кабан, — поправила я, — здоровенный такой, могучий.

— И вонючий, — добавил Собачкин, — вот черт. Часы потерял, браслет расстегнулся. Как их теперь в этом месиве отыскать?

Я отломила ветку и начала ворошить грязь.

— Где? — спросил приятель.

— Неужели не видишь?

— Может, я и страдаю глюками, — вздохнула я, наклоняясь, — но на зрение не жалуюсь.

Я схватила круглый предмет.

— Это не мое, — возразил Сеня.

— Точно, — кивнула я, — это грязный кругляш, один из тех, что около трупа валялись. Кое-какой мой бред стал реальностью.

— Никогда не видел ничего подобного, — залязгал зубами Сеня.

— Ты весь вымок. Еще простудишься, побежали скорей домой.

Пока Собачкин мылся, переодевался в чьи-то брюки, свитер и носки, которые ему с поклоном принес Коробко, я сунула кругляш под воду, потерла его щеткой и сообразила: у меня в руках монета из желтого металла.

— Деньги! — опешил Сеня, войдя в столовую. — Старые.

— Уж не молодые, — засмеялась я. — Женя, у нас есть средство для чистки металла?

Коробко протянул руку.

— Разрешите взять? Верну через пару минут сияющим.

— Откуда в твоем доме парень в голубом сюртуке, парике и в белых перчатках, — изумился Собачкин, — прямо персонаж из телесериала про шикарную жизнь олигархов!

— Не уверена, что у них служат такие персонажи. Коробко уникален. За один день ухитрился везде порядок навести и нашел ближние-дальние чуланы с уймой всего ценного.

— Кофе дадут? — спросил за спиной знакомый голос.

От неожиданности я подпрыгнула.

— Привет, Александр Михайлович, — обрадовался Собачкин, — вот, заехал к Дашуте, хочу фото Мафи сделать. Одна моя клиентка решила завести себе веселую собачку. Такая, как Мафузла, ей по сердцу придется. О господи! Ты заболел?

Я посмотрела на полковника и поняла, по какой причине у Собачкина вырвался этот вопрос. Лицо Дегтярева было серо-асфальтового цвета, глаза сильно опухли, губы походили на две сардельки, а нос, и без того не маленький, увеличился почти вдвое. Эфиопскую черноту мне ночью удалось отмыть, но цвет кожи полковника сейчас напоминал шерсть мыши, больной лишаем, на сером пространстве его щек и лба были рассеяны белые пятна.

И судя по векам, рту, носу у полковника явная аллергия. На что? Задайте вопрос полегче. На «маск»! На растворитель для краски! На средство для посудомоечной машины. На стиральный порошок! Да на все, чем он ночью «намазькивался» и мылся.

— Я здоров, как бык. Почему ты решил, что я болен? — удивился Дегтярев и начал яростно чесать нос.

— Ну… ты еще дома, — нашел подходящий ответ Собачкин.