Родословная до седьмого полена

— Зачем тогда женщины такие процедуры делают?

— Ой, как воняет, — простонала Манюня и убежала.

— От меня плохо пахнет? — испугался Юра.

— Нет, — успокоила я зятя, — Манюня сидела около меня.

Юра потянул носом воздух.

— Не похоже. Очень слабый аромат духов. Наверное, Хуч чем-то пованивает.

Мы с парнем наклонились над собакой.

— Чем занимаетесь? — спросил полковник, входя в комнату с литровой банкой варенья.

— Нюхаем мопса, — ответила я.

— Вечно в голову Даше лезут глупости, — немедленно окрысился полковник.

— Хотим понять, от какого запаха Манюню затошнило, мы вдвоем мопса изучаем, — защитил меня Юра.

Дегтярев вздернул подбородок.

— Действительно, веет чем-то… таким… как от человека, который несет в руках грязного пингвина.

Я опешила. Никогда прежде не слышала от полковника столь поэтичного сравнения. И откуда он знает, какой аромат издает грязный пингвин. Ну где в столице можно встретить это милое животное? Вы часто видите в метро или магазинах пингвинов?

— Пару лет назад мы приехали с обыском в поместье одного мужика, — продолжал толстяк, — к нам вышел пингвин. Я чуть не умер тогда от запаха рыбы.

Фу! До сих пор при одном воспоминании в носу кошки скребут.

Александр Михайлович наклонился над пустой тарелкой и оглушительно чихнул. Хучик подпрыгнул, свалился с коленей Юры и удрал.

— Пойду гляну, как там Маша, — странным голосом произнес зять и испарился.

Я, не понимая, почему Юра столь спешно ретировался, повернулась к полковнику, хотела задать ему вопрос, обомлела и взвизгнула:

Александр Михайлович мигом стал занудничать.

— Столетнее кино. Когда-то всем очень нравилось. Но теперь ни малейшего впечатления не производит.

Что случилось? Почему ты сидишь с таким видом, будто проглотила электролампочку?

На тернистом жизненном пути толстяка встречаются подчас удивительные люди, очевидно, среди них была и дама, которая съела прибор накаливания. Но меня сейчас ввергла в состояние ступора не мысль о странной тетушке. Способности двигаться и выражать мысли словами я лишилась, взглянув на толстяка. Только что у него были брови и ресницы, которым мог бы позавидовать волосатый человек Евтихиев, чье фото, помещенное в учебнике по биологии, сильно напугало когда-то школьницу Васильеву.

А сейчас передо мной сидел мужчина с абсолютно «голым» лицо, у него не было ни малейшего признака растительности ни над глазами, ни на веках.

— Что? — начал злиться Дегтярев. — У меня на носу рог вырос?

Я покачала головой и обрадовалась. Ура! Паралич прошел! Толстяк разгневался еще сильнее:

— Тогда почему ты так уставилась? Сколько раз просил: следи, чтобы Черри не залезала на скатерть. Отошел за вареньем, а ты разрешила пуделихе около моей тарелки шнырять.