Родовое проклятье

Гости прибыли следующим вечером, когда рождественская елка в большом зале была уже наряжена руками девочек и сияла огнями и гирляндами, отражающимися в тщательно натертом паркете. На длинных, покрытых белыми скатертями столах стояли блюда со сладостями и сдобами, которые с утра готовились и пеклись взрослыми воспитанницами, поодаль лежали приготовленные подарки, а в «рабочей», убранной и вычищенной до блеска, лежали на столах кипы белья, рубашек, вышитые наволочки и полотенца, изящно помеченные платки – лучшие работы старших девушек, которыми госпожа Танеева готовилась удивить покровителей приюта.

– Все, помру сейчас, ей-богу, – устало сказала Оля Маслова, положив на видное место расшитую ею по вороту и рукавам сорочку из тончайшего английского полотна. – С утра паркет терла, в обед елку рядила, в ужин пышки лепила, белье и посейчас раскладываю – да сколько ж можно, мать-Богородица… Эй, Катя! Цыганка! Ты взаправду спишь, что ли? Белье-то готовое пошто мнешь?!

– Не сплю, – глухо сказала Катерина, поднимая голову с вороха белоснежных платков и тяжело вставая из-за стола. Она тоже проработала целый день и сильно устала, что повергало ее в отчаяние: сегодняшней ночью у нее должна была быть свежая голова, а вместо этого…

– Маслова, что сделать, чтобы не заснуть?

– Саму бы кто надоумил… – проворчала Оля, зевая во весь рот. – Впору палец разрезать да солью посыпать, так ведь к печке выставят, скажут – нарочно, чтоб не работать… А у меня и так все руки вспухшие!

Катерина согласно кивнула. Она сама последние дни не вставала из-за рабочего стола, спешно заканчивая приданое для княжны. Шумно вздохнув, Катерина начала было выравнивать рассыпавшуюся стопку платков, но из коридора вдруг донесся многоногий топот и громкий визг несущихся к парадным дверям «стрижек»:

– Ой, приехали! Приехали, девицы, приехали-и!!!

– Господи, мамочки мои! – всплеснула руками Оля Маслова и, забыв о том, что еле держится на ногах, выскочила в коридор. Катерина взяла в руки брошенную Олей на стол рубашку, машинально начала ее складывать. Она понимала, что надо бы идти туда, куда мчится сейчас весь приют, встречать благодетелей с восторженными криками и целованием ручек и плеч, но чугунная усталость, налившая руки и ноги, не давала ей побежать вслед за Масловой.

«Сами придут, куда денутся», – хмуро решила она и пошла вдоль стола, выравнивая и поправляя стопки белья. За этим занятием ее и застали вошедшие в «рабочую» гости в сопровождении начальницы, взволнованных воспитательниц и облепивших княгиню «стрижек». Катерина посмотрела на этих маленьких девочек, поделивших между собой пальцы, рукава и края платья княгини, с презрительным сожалением, отошла от стола и присела в глубоком книксене.