Роковые письма

Возница был недоволен задержкой: скоро приходит следующий курьерский поезд, а он может не успеть воротиться и потеряет клиента. Но офицер не обратил на мужика ни капли внимания.

— Нет, — наконец пролепетала девушка.

Теперь она могла разглядеть своего нечаянного спасителя от обморока. Хотя баронесса Амалия, признаться, уже давно заставила ее затвердить наизусть нехитрую истину: порядочная барышня из высшего общества обязана уметь лишаться чувств и приходить в себя так же легко, как весною чихает кошка.

У него было открытое, чуть округлое лицо с живыми карими глазами и припухлыми губами, что ему очень шло. Фуражка, несмотря на теплые наушники, сидела на нем как-то особенно органично; не щегольски, как у иных штабных франтов, любящих молодецки погусарить, а именно органично. Настоящий армейский офицер, и шинель по росту, а уж сапоги как влитые. Все это Маша каким-то чудом сумела разглядеть в одну минуту, и у нее немного отлегло от сердца.

Это был не Соколов, к тому же вроде и не майор, если только Маша правильно разбирается в нынешней воинской субординации. Впрочем, офицер тут же прояснил суть дела.

— Позвольте представиться, капитан Решетников. Следую по служебной надобности в ваши края. А вас, простите, как величать?

— Маша, — прошептала девушка.

В возке было так тепло и уютно, а капитан смотрел на нее с такой заботой и теплом, что она совсем позабыла, с какой ужасною целью явилась на станцию. А между тем следовало поторапливаться, не ровен час, вдали послышится гудок идущего локомотива.

— Чудесное имя, — чуть помедлив, улыбнулся Решетников. И улыбка у него была хорошей — словно солнышко осветило его обветренные морозом щеки, а в глазах заиграли веселые лучики.

— А меня зовут Владимир Михайлович. Вы, верно, поезд приходили встречать? — участливо спросил Решетников.

Что правда, то правда. Маше ничего не осталось делать, кроме как согласно кивнуть.

— Видать, время спутали, — участливо кивнул тот. — Расписание уже неделю как переменили.

«Ну вот тебе и еще один перст судьбы, — в сердцах подумала девушка. — Трудно, что ли, было заранее озаботиться?»

Но тут же вспомнила, что мысль насчет роковой гибели на рельсах пришла к ней только утром. И стало быть, никакой ее вины тут нет.

— А не подскажете, сударыня, далеко ли отсюда Залесное? — поинтересовался капитан.

— Усадьба-то? — переспросила Маша. — Так это вовсе недалеко. На багриевском рысаке в четверть часа доберетесь.

Возница, кутавшийся поодаль в высокий ворот овчинной шубы, явственно проворчал что-то навроде «поторопиться бы надо, барин, а не то зараз все поезда пропустим». Но капитан снова даже не глянул в его сторону. Поскольку все внимание было обращено к девушке.