Самец взъерошенный

– Мы можем его использовать!

– Для чего? – удивилась Лаура.

– Он умен и много знает.

– Он тебе просто понравился, – улыбнулась наставница. – Игрр красив и делает великолепный массаж: я слышала, как ты стонала. Тебе, конечно, хочется видеть его чаще. Но не забывай, кто ты! Принцепсу не следует поддаваться чувствам.

«Виталия поддалась и не прогадала! – подумала я. – Теперь у нее есть мужчина, который заботится о ней. Он ласкает ее и кормит из рук. А у меня никого нет».

Подумав, я решила, что неправа. У меня есть Лаура, мудрая и преданная. С ней я в безопасности. Но Лауре не ляжешь на грудь, и она не покормит тебя из ложечки. Об этом даже смешно думать. Я вздохнула, но ничего не сказала…

– Ты говорил смело! – сказала я, когда мы остались вдвоем. – Флавия оценила.

– Умненькая девочка! – кивнул он. – Даже удивительно. В ее-то годы…

– Флавия – потомственный принцепс, их к должности готовят с детства. У нее замечательные советники. Одна Лаура чего стоит! Бывший трибун преторианской когорты, пропретор и проконсул, ныне – сенатор. Она дружила с матерью Флавии, и та, умирая, завещала ей дочь. Своих детей у Лауры нет, воспитанница ей – как родная. Они правят вместе.

– У Флавии реальная власть? – заинтересовался Игрр.

– Принцепс – первый среди сенаторов. Она открывает заседания и первой берет слово. Ставит свое предложение на голосование, и, если получит одобрение, противникам нечего противопоставить. Кроме того, Флавия еще и цензор. Если вычеркнет кого-то из списков сенаторов, это навсегда.

– Неслабо! – покачал головой Игрр.

– Зато сенаторы могут отрешить ее от власти. Сговорятся и проголосуют. Поэтому Флавии и Лауре приходится лавировать.

– Вот за это я и не люблю власть! – сказал Игрр. – Постоянно нужно к кому-то подлаживаться, кланяться, обещать. Я этого не умею.

«Очень даже умеешь! – подумала я. – Заставил Октавию продать контракт, двумя словами успокоил женщин у амфитеатра, мигом договорился с Помпонией…»

Поразмыслив, я решила Игрру этого не говорить.

– Почему ты ушла из претория? – спросил он.

– Из-за ранения. Преторианки дерутся пешими, сомкнув щиты, и воину нужны оба глаза – иначе он пропустит удар или не защитит товарища. Мне предложили турму, и я согласилась. Поначалу пришлось трудно. «Кошки» и преторианки враждуют. «Кошки» – димидии, дети нол, а преторианки – треспарты. Их матери состоятельны, занимают высокие посты. Они отправляют детей в преторий для карьеры. Треспарту, не служившую в армии, не выберут даже квестором. Димидии стать магистратами не могут. Для этого нужны деньги, а они бедны. Их матери умирают рано, «кошки» живут на жалованье, откладывая по ассу на старость.