Самец взъерошенный

 – Лучшие люди Рома, к которым ты, несомненно, принадлежишь, будут по-прежнему выбирать. Для вас найдутся голубоглазые и светлокожие. Через пятнадцать-двадцать лет не придется заглядывать в записи храма, чтобы определить высокий род. Будет видно издалека.

– Хм! – сказала Марцелла. – Неплохо придумано. Чего ты ждешь от меня?

– Ты самая влиятельная в сенате, к тебе прислушиваются. Поговори с сенаторами.

Сенатор бросила на понтифика цепкий взгляд.

– Хочешь занять ее место?

– Да! – кивнула Октавия. – Понимаю, что ты, да и многие другие не отказались бы от этого кресла. Но главный над «фармацевта» будет разговаривать только со мной. Он сам так сказал. Просто сместив принцепса, вы не получите больше мужчин – все останется, как прежде.

– А что выиграю я? – сощурилась Марцелла. – Чем мне это выгодно? У меня есть земли и нолы, обрабатывающие их. Мои сундуки полны золота, а слуг в доме столько, что я не помню их имена. Что ты можешь предложить?

– Мужчину, молодого, красивого, сильного. Или двух, если пожелаешь.

– Я в состоянии купить лупу! – пожала плечами Марцелла.

– Осталась довольной?

Марцелла покачала головой.

– Неудивительно, – усмехнулась Октавия. – Лупы, принимая женщину, думают лишь о деньгах. Своей обязанностью они считают дать семя, остальное их не заботит. Было ли с ними приятно, или же нет, не их печаль. В то время как ласки мужчины способны вознести женщину на вершину блаженства.

– Это не более чем миф! – хмыкнула гостья.

Октавия хлопнула в ладоши. Дверь отворилась, и в комнату вошла Касиния. Ее сопровождали двое мужчин. По знаку понтифика они подошли ближе и сбросили с себя одежды.

– Посмотри на них! – сказала Октавия. – Как они молоды и красивы! Их фаллосы крепки, как железо, и они неутомимы в ласках. Хочешь испытать? Выбирай любого! Или сразу обоих.

– А как с этим? – гостья указала на бронзовый браслет ближнего мужчины.

– Они будут молчать. Я – тоже. Кто посмеет бросить обвинение тебе, достопочтенная?

– Хорошо! – согласилась Марцелла.

Один из мужчин приблизился к лектусу, на котором лежала гостья, и ловко стащил с нее паллу, а затем – и тунику. Склонившись, он стал лизать соски полных грудей. Другой тем временем раздвинув сенатору ноги, запустил руку в промежность. Марцелла прерывисто задышала и стала постанывать.

– Я оставлю вас, – сказала Октавия и вышла. Вслед за ней из комнаты выскочила Касиния.

– Не подведут? – спросила жрица, когда они оказались за дверью.

– Не сомневайся, Великая! – склонилась та. – В своем мире, с их слов, они снимались в «порно». Так называется представление, в котором мужчина публично ласкает женщину. Они сказали, что могут довести до любовного экстаза любую.

– Это всего лишь слова! – отмахнулась Октавия.

– Я проверила! – ощерилась помощница.