Самец взъерошенный

Накатило блаженство, почти такое же, как и прошедшей ночью, и, если бы не боль, покалывавшая хребет, Виталия закричала бы от страсти. Игрр закончил массаж и легонько шлепнул ее по ягодице.

Она нехотя подчинилась. Он помог ей одеться.

– Еще пять сеансов – и будешь как новенькая.

– Пять? – обрадовалась Виталия и внезапно увидела устремленные на нее взгляды «кошек». Они горели завистью. «Почему так ударили не меня?!» – словно говорил каждый взгляд.

– Возможно больше! – сказал Игрр. – Посмотрим динамику. Тяжелое не поднимать, больше трех килограммов не носить. – Он засмеялся, сообразив, что последнюю фразу произнес по-русски, и она его не поняла. Он посерьезнел и коснулся пальцами складки над ее левым глазом. – Можно?

Виталия кивнула. Он сдвинул складку вверх, открыв ей обзор, потом зачем-то подвигал кожу вверх-вниз, вправо и влево.

– Чем это? – спросил, убирая пальцы.

– Меч! – ответила Виталия.

– Рану забинтовали наспех, кожу не зашивали, а как вспомнили, она приросла? – продолжил он.

– И шлем на голове, – вздохнула Виталия. – Сарм оказалось много, мы отступали. Более тяжелых не успевали перевязывать.

– Понятно! – кивнул он. – У вас есть пластические врачи?

– Кто? – удивилась она.

– Лекари, исправляющие дефекты лица.

– Нет! – сказала Виталия.

– Жаль! – вздохнул он. – Работы всего ничего.

В груди Виталии кольнуло.

Он помедлил и кивнул.

– У меня нет инструментов!

– Скальпель! – стал перечислять Игрр. – Это нож с маленьким лезвием. Иголки, чтобы зашивать раны, нитки, бинты. Про обезболивающее промолчу – вина выпьешь. Пожалуй, все.

Виталия подумала, подошла к оседланной лошади и порылась в колчане. Достав стрелу, срезала кинжалом древко на ладонь от листовидного наконечника.

– Скальпель! – сказала, вручая обрезок Игрру.

Тот попробовал пальцем кромку и кивнул.

– Нитки и иголки найдем.

– Вита! – сказал он. – Будет больно.

– Могут быть осложнения, тогда шрам станет еще безобразней.

Она хмыкнула во второй раз.

– Ладно! – сдался он. – Если что, так без претензий. Я не пластический хирург…

– Возвращаемся к озеру! – крикнула Виталия турме. – Двигаться дальше поздно.

Любопытных я прогнал. Уложив Виталию на доски, закрыл салфетками ее глаза, оставив лишь операционное поле. Салфетки мы сделали из кусков ткани, которые прокипятили и высушили. Импровизированный скальпель прошел аналогичную стерилизацию. Предварительно наконечник поправили до бритвенной остроты. Рот мой скрывала повязка, руки вымыты мылом. Пора…

Я ругал себя за длинный язык. Зачем напросился? Какой из меня пластический хирург? Но сделать операцию хотелось. Девчонка комплексовала из-за глаза – это бросалось в глаза. Она хорошая, Вита, хоть и строит из себя начальницу.