Самец взъерошенный

Воспоминания привели меня в хорошее настроение. Я вскочил, стащил тунику и приступил к зарядке. Дома я предварительно совершал пробежку – привычные пять километров, но в камере бегать негде, поэтому, разогрев мышцы, я для начала отжался от пола, а после приступил к приседаниям. Добивал первую сотню, когда на лестнице раздались шаги. Вскоре на стенах затрепетали блики от факела.

Это были «штангистка» с Лавинией. Подойдя к решетке, они уставились на меня.

– Аве, девочки! – помахал я рукой. – Подождите! Я скоро.

Досчитав до ста, я выпрямился и подошел к решетке. Гостьи не выглядели радостными. Под левым глазом «штангистки» лиловел синяк, Лавиния смотрела сумрачно. Я подумал и начал с нее.

– Как спалось? – спросил участливо. – Не обижали у претора? Соломки подстелили? Полы здесь жесткие.

– Заткнись! – перебила Лавиния. – Если думаешь, что победил, то заблуждаешься. Гляди, чтобы не пожалел!

– Да что это у вас? – развел я руками. – Чуть что, так пожалеешь да пожалеешь… Нет, чтобы, к примеру, пообещать: «Я вырву тебе сердце! После чего его съем!»

– Я могу! – пообещала Лавиния.

– А не стошнит? – поинтересовался я.

– Я знаю, на что ты надеешься! – сказала злорадно. – Думаешь, сговорился с одноглазой, и она выкупит твой контракт? Ее «кошек» видели во дворе… Не рассчитывай! У Виталии нет денег. А вот у меня есть – больше, чем у кого бы то ни было в этом городе. Мы могли бы договориться. Признаю, я погорячилась. Но если ты выберешь меня…

– Иди! – посоветовал я. – К претору…

– Тебе будет больно! – пообещала Лавиния.

– Попытайся! – предложил я.

Лавиния оглянулась на «штангистку». Та потрясла дверь.

– Счас! – усмехнулся я.

– Я не буду тебя бить! – заверила «штангистка». – Клянусь! Просто отведу в баню. Тебя надо умыть и переодеть.

«И в гробу ты будешь смотреться красиво! – дополнил я мысленно. – Нашли дурака!»

– Гуляйте, девочки! – сказал вслух. – Сегодня такое утро… А я здесь побуду. И пока не явится городская стража, с места не сдвинусь. Так и знайте!

Обе садистки чуток потоптались, но, поняв, что разговора не будет, слиняли. Я обтер пот со лба и сел на солому. «М-да… – подумал тревожно. – От этой сучки Лавинии всего можно ждать. Ишь, глазами зыркала! И не померла она маленькой…»

Этой ночью мне было страшно. Кураж схлынул, и пришло понимание, в какой гадючник я влез. Понтифик максимус – одно из первых лиц в Роме. Это не патриарх Московский. У того нет стражи и подручных, готовых свернуть шею обидчику. Да и вера месть запрещает. У язычников проще: не понравился – убил. В искупление принес богам жертву…

Ночью я просыпался, напряженно вслушиваясь, не бренчит ли замок? Что стоит «штангистке» найти запасной ключ? Придет и довершит начатое. Я парень не слабый, но против нее – куренок.