Самоход. «Прощай, Родина!»

Если в период затишья боевых действий они столовались со своей кухни, то на марше или в бою полевые кухни отставали, и вся надежда была только на трофеи. Голодному воевать тяжело, а зимой вдвойне холодно. Обычно НЗ съедали быстро, здраво рассудив, что если в танк попадет снаряд, НЗ пропадет.

Мехвод забрался в кузов и начал выбрасывать оттуда на снег картонные ящики. Один из них от удара развалился, и во все стороны раскатились консервные банки.

– О, будет чем подхарчиться! – обрадовался заряжающий Арсений Товчигречко – он выбрался из танка на помощь Николаю и стал переносить ящики к танку.

У люка их принимал Алексей, наводчик.

Уложили ящики на пол. Экипаж бы еще носил, но Виктор прервал:

– Хорош! А то до боеукладки не добраться будет.

– Так парней угостим, поделимся…

– Кто его знает… Откроем на стоянке, попробуем.

Они прибыли в расположение своей роты. Из десяти танков – полного комплекта – осталось шесть. Два экипажа погибли, два успели выскочить из подбитых машин. Но на войне к потерям привыкаешь быстро, и общий настрой экипажей был боевой, приподнятый. Раньше все больше немцы наступали, а нынче советские войска вперед идут, освобождают от захватчиков землю.

Виктор доложился командиру роты.

– Пополняй боезапас и топливо, и занимайте на ночевку любую избу.

Пока возились с заправкой да загружали в танк снаряды и патроны, стало смеркаться, и к вечеру в избы оставленной немцами деревни набилось много танкистов. Николай принес из танка ящик консервов, нашелся и трофейный шнапс. Бойцы его не жаловали: пахнет самогоном, крепости никакой.

Наводчик Алексей открыл ящик, взял в руки банку, повертел:

– Хоть бы рисунок был, а то непонятно, что внутри…

– А ты открой да посмотри, попробуй…

Надписи на этикетке были на немецком языке, которым никто из присутствующих не владел.

Ну разве что «Хенде хох!» да еще «Хальт!» В разведке владеющие языком были, да вот только где их искать? Подразделения бригады были разбросаны по соседним деревням.

Алексей поставил банку на стол и вытащил из ножен финку. Оружие не табельное, но многие танкисты его имели— хлеб порезать, консервы открыть. Да и как оружие ближнего боя сгодится – последний шанс выжить.

Он вонзил нож в жесть консервной банки.

Тут же послышалось шипение, показался огонь.

И танкисты, мешая друг другу, кинулись из избы. Не успели захватить личное оружие, командирские сумки, а кое-кто и без курток или ватников на мороз выбежал. Если это бомба или граната, запал горит секунды четыре, а потом взрыв. А жить хотели все.

Но прошла минута, вторая – тишина.

– А что там было? – спросил один из танкистов, ни к кому не обращаясь. Он не видел, как пытались вскрыть банку, и выбежал вместе со всеми, услышав крик «Бомба!».