Самоход. «Прощай, Родина!»

И артиллеристам вести огонь толком нельзя, поскольку корректировщики не видят попаданий. Так и просидели два дня по избам.

Механики-водители периодически прогревали моторы, наводчики проворачивали вручную башни. Загустеет, замерзнет смазка – туго башня идет, медленно. Вроде бы секунды, мелочь, а в бою танковом эти секунды решают, жить тебе или же сгореть в железной коробке. Вот у «тигра», танка мощного, башня весила одиннадцать тонн и поворачивалась гидроприводом на 360° – полный оборот за долгие 60 секунд. По меркам танкового боя – целая вечность.

Только на третий день улеглась метель, стих ветер.

В иных местах намело по пояс. Грузовикам по дорогам не проехать, если только на буксире у гусеничной техники. Только под снегом не видно ям, воронок, траншей и других препятствий.

Пока с башен, со смотровых приборов и прицелов снег смахнули, в воздухе рама зависла – как называли «Фокке-вульф-189», самолет-разведчик с двойным фюзеляжем.

Ненавидели бойцы эту машину! Летал самолет высоко, не всякий истребитель достанет, вынюхивал-высматривал, а потом по его наводке обязательно бомбардировщики налетали.

Так и на этот раз случилось.

Только приготовились они к выдвижению, моторы прогрели, как по рации сигнал: «Воздух!»

Самое благоразумное было в этой ситуации – танки покинуть и в окопы или щели прятаться. Только где эти щели и где эти окопы? Вокруг снежная пустыня. И в танке сидеть опасно, для пикировщиков Ю-87 цель заметная, крупная. Пилоты «лаптежников» опытные, ухитрялись бомбу точно в цель положить – будь то мост, дом или танк. Броня танкистов от осколков защищала, но от прямого попадания спасти не могла.

Однако Виктор решил танк не покидать.

Пока танки не двигались, они сверху малозаметны были, поверх корпуса снегом заметены.

Пикировщики встали в круг и начали сбрасывать бомбы на избы, рассудив, что военнослужащие по теплым избам отсиживаются. Взрывы грохотали рядом, вздрагивала земля, по броне били осколки и смерзшиеся комья земли.

Виктор подумал, что начни сейчас рота движение – было бы хуже. На снегу глубокие следы от гусениц, и с высоты они хорошо заметны. В танке тоже сидеть страшно было, но больше всего угнетала невозможность что-либо предпринять. Это в танковом бою бояться некогда.

Ты стреляешь, в тебя стреляют, за противником наблюдаешь. А при авианалете невозможно предсказать, куда бомба упадет.

Сбросив весь боезапас, «штуки» улетели.

Тихоходные самолеты с неубирающимися шасси, выпущенные в массовом количестве, сильно досаждали нашим войскам, нанося большой урон. Главным достоинством «штук», как их звали сами немцы, была возможность бомбометания с пикирования. Самолет падал на цель почти отвесно, с углом пикирования от 70° до 90°, и накрывал точечные цели точно.