Самоход. «Прощай, Родина!»

Танк встал, но не загорелся. Ну и черт с ним!

Самоходка резко дернулась, и кабы не танковые шлемы, члены экипажа поразбивали бы себе головы.

От наших позиций сразу раздались два выстрела, и второй танк, объезжающий первый, развернуло – с него сорвало гусеницу. И в этот момент кто-то из пушкарей влепил ему в борт снаряд. Мгновенная вспышка пламени, и танк застыл.

Самоходка же на всех газах двигалась кормой вперед.

Донцов вывернул шею, всматриваясь в смотровую щель – только он единственный из экипажа имел возможность глядеть назад и направлять механика-водителя.

Вот уже пройдена траншея нашей пехоты. Донцов решил не останавливать боевую машину – она как на ладони видна противнику. Он решил гнать самоходку до близкого леска, там остановиться и под покровом ночи перегнать ее в капонир.

Однако немцам не терпелось наказать самоходчиков, наверное – сильно обозлились. По самоходке начали стрелять, снаряды рвались то слева, то справа, и экипаж с тревогой констатировал то недолет, то перелет. По корпусу били осколки, но машина не теряла хода.

Внезапно Донцов закричал:

Артюхов рванул на себя рычаг, самоходка проползла еще немного по инерции и зависла передней частью корпуса на краю большой воронки.

Не удержавшись, медленно сползла вниз и уткнулась кормой в склон. Почти весь корпус скрылся в воронке, над землей немного торчал только его лоб.

Толчок был чувствительный, двигатель заглох.

– Все целы? – спросил командир.

– Повезло. Всем оставаться на местах. Переждем обстрел, а потом решим, как выбираться.

Главное – они выбрались на свою территорию.

Немцы потеряли цель. Только что самоходка была видна – и вдруг пропала. И потому, выпустив наугад несколько снарядов, они прекратили стрельбу.

Артюхов стянул шлем с вспотевшей головы:

– Вырвались! Чуть не влипли по самые уши!

По рации Донцов попытался связаться со своими – объяснить ситуацию, но связи не было. То ли воронка была глубока, то ли осколками антенну срезало.

Когда взрывы стихли, Донцов открыл люк и выглянул из рубки.

– Не видно ни черта, в яме какой-то! – пожаловался он. – Виктор, стрелять все равно никуда нельзя, пушка в небо смотрит. Да ты вылезь, посмотри, что и как. Артюхов, запускай движок.

Виктор выбрался на рубку, оттуда перепрыгнул на склон воронки, а затем – на ровную землю.

Самоходка стояла на склоне воронки от бомбы большой мощности, не меньше «пятисотки» – уж больно воронка велика. И угол был изрядный, градусов тридцать, если не больше.

Виктор засомневался, сможет ли самоходка без помощи тягача выбраться из западни? Был у них в роте тягач, тоже трофейный T-III, танк без башни.

Однако Донцов был иного мнения. Он высунулся из люка по пояс:

– Виктор, впереди чисто?

– Артюхов, давай на первой вперед.