Самоход. «Прощай, Родина!»

Самоходка взревела мотором, выпустив дымное облако выхлопных газов, и дернулась. Гусеницы ее гребли под себя снег и землю, но боевая машина стояла на месте.

– Глуши! Не выбраться без помощи…

– Виктор, иди в роту, пусть тягач пришлют.

В армии приказ положено исполнять, поэтому Виктор повернулся и пошел в расположение роты. Но не успел он отойти и полсотни метров, как послышался все нарастающий свист снаряда, и Виктор рухнул в снег.

Сзади раздался сильный взрыв, его подбросило. Когда улеглась снежная пыль, Виктор поднялся.

Самоходка горела жарким пламенем, снег вокруг нее подтаивал от жара, и темное пятно на глазах увеличивалось.

Не веря своим глазам, Виктор обежал воронку с горящей в ней самоходкой. Никого!

Отослав Виктора за тягачом, Донцов спас ему жизнь. Шальной снаряд угодил в «артштурм», и все самоходчики погибли.

Сознание отказывалось верить в происшедшее. Только что сидел с парнями в самоходке – и вот уже машина в огне, а экипаж мертв. Жалко было до слез.

Виктор поплелся в расположение роты, и первый, кого он встретил, был зампотех.

– Виктор, почему пешком?

– Самоходка сгорела вместе с экипажем…

– Ах, беда какая! А ты как же?

Виктор объяснил ситуацию.

– Надо же, повезло тебе. Потери в этом бою большие, на ходу только две самоходки осталось. Теперь не знаю, расформируют нас или пополнять будут – как комбат решит. Иди к политруку, доложи о гибели парней, пусть извещения о смерти родным пишут.

Писал обычно писарь, а подписывал или комбат, или политрук.

Виктор доложил политруку о трагической гибели экипажа.

– Как вас, товарищ политрук.

– Вечная слава героям! Отдыхай, боец, заслужил.

Весть о гибели еще одного экипажа быстро разнеслась среди личного состава.

Виктор прошел в землянку, которую занимал экипаж. В ней было холодно – с утра не топили. Разломав снарядный ящик, он разжег печурку и улегся на топчан. Было холодно и на душе тоскливо.

В землянку ввалился старшина роты, поставил на топчан котелок с кашей и положил фляжку с водкой.

– Давай помянем братов наших – пусть земля им пухом будет.

– Не в земле лежат – в самоходке.

– Сам знаешь, что от тел остается – горстка пепла.

Виктор на правах хозяина достал кружки, старшина разлил водку – принес он ее на весь экипаж. Помянули, выпили.

– Ты ешь, ешь, на голодный желудок развезет.

Виктор съел котелок каши, пока она была еще теплой.

Старшина ушел, бормоча что-то себе под нос, а Виктор уснул. Сколько он уже смертей вокруг себя видел! На войне случайность – великое дело. Не пошли его Донцов за тягачом – тоже превратился бы в пепел, как парни из экипажа. А ведь старлей мог послать другого – того же Вяткина.

Проснулся он от холода. Буржуйка уже погасла, тепло выдуло через трубу, и в землянке зуб на зуб не попадал.