«Сандал», которого не было

– На связи! – ответил тот сонным голосом.

Через пару минут пришел Миша. Он был легок на подъем. К тому же генерал заменял ему семью и всех остальных – кому нужен инвалид без давнего покровителя?

– Что случилось, Артем Николаевич?

Генерал был изрядно выпивши, но определить это мог только тот, кто его хорошо знал.

– Несправедливость случилась, Михаил! Группу мою списали, бросили на произвол судьбы! На вопросы не отвечают, глаза отводят… Вот, собираюсь выехать на место да поискать ребят. Поедешь со мной?

– Поеду! – Миша почти не удивился такому предложению.

Генерал на новом месте чувствовал себя как орел, посаженный в клетку. Вроде и не тесно, а не полетаешь. А орлы в неволе не живут…

– Спасибо! – сказал Дединец. – Тогда готовь машину – проверь резину, масло, короче – все… Полный бак набери, возьми пару канистр в запас, купи продукты для нас и Сигнала, чтобы в дороге времени не терять…

– Мы и Сигнала возьмем?

Пес настороженно зарычал, словно возмутился вопросом.

– Ну а куда его?! – озвучил ту же мысль хозяин. – Возьмем, конечно. Он лишним не будет. Такие псы зря хлеб не едят, как и мы с тобой… Кстати, у тебя самоделка та осталась?

– Сколько раз говорил: выброси! – то ли с осуждением, то ли одобрительно сказал генерал.

– Трещотка нормальная, хотя иногда и клинит, – ответил Миша. – Зачем добро выбрасывать?

– Ладно, иди спать, а завтра начинай подготовку. Через пару дней выдвинемся…

На следующий день у Миши все уже было готово к отъезду. В холодильнике лежали консервы, сырокопченая колбаса и сыр в нарезках, на холодильнике – пакет с хлебом, сухари, сгущенное молоко, упаковка высококалорийных «Сникерсов», растворимый кофе и пакетированный чай, пустой термос, большой пакет сухого корма для собак, банка консервированных маслин и всякая другая продуктовая всячина.

Но Дединец молчал. С утра он сделал несколько звонков по телефону, потом долго рассматривал изрядно потертую карту Чечни. В остальном все было как обычно: прогулка с Сигналом по дачному поселку, расчистка снега… Так прошел день, а об отъезде Дединец больше не говорил. Молчал он и на следующий день. Только был еще больше задумчив. В надежде, что генерал откажется от своей затеи, Миша потихоньку начал расходовать приготовленный в дорогу запас пищи, в первую очередь – хлеб.

Ночь выдалась лунной. Снег перестал идти около полуночи, застелив расчищенные днем дорожки ровным, поблескивающим покрывалом. Генерал лег рано – Миша определил это по погасшему светильнику в комнате. Сам он редко засыпал раньше хозяина. А сегодня совсем не спалось – предстоящая поездка взбудоражила, пробудила давние воспоминания, и ничего хорошего в них не было. Лишь к трем часам Миша задремал чутким, беспокойным сном.