«Сандал», которого не было

Грузный, склонный к полноте, с красным, расширяющимся книзу лицом, с прической, как у городничего в «Ревизоре», и дурацкими усами… Но смотрит жестко, как будто целится. В общем, нормальный мужик, и Нижегородцев не мог объяснить, чем вызвана неприязнь к нему, но, как говорится, сердцу не прикажешь.

Кабинет тоже заметно изменился. Вместо раритетного, но надежного сейфа в углу теперь стоял российский триколор на древке, утопленном в подставку. На стене за спиной, чуть ниже портрета Президента, появился портрет руководителя ведомства в форме. Слева и справа стены увешаны грамотами на имя Коцубенко Павла Васильевич в званиях от лейтенанта до генерал-майора, а на столе – фотографии членов семьи хозяина кабинета в настольных рамках.

Видимо, все это, по мнению Коцубенко, должно было создать атмосферу, свидетельствующую, что он крепкий семьянин, правильный гражданин и военнослужащий, верноподданный не только Президенту, но и своему непосредственному начальнику. Хотя вряд ли министр по достоинству это оценит – вряд ли он вообще заходит в кабинет начальника УСО – к себе вызывает. Впрочем, про портрет ему обязательно передадут «доброжелатели», так что Павел Васильевич заработает свой небольшой плюсик. Который, впрочем, ничем ему не поможет в случае каких-либо осложнений.

– Генерал Ермаков просил меня поговорить с вами, – наконец нарушил молчание Коцубенко, сверля Нижегородцева холодными глазами-буравчиками. Очевидно, неприязнь, возникшая у них с первого взгляда, была взаимной. – По какому вопросу?

– Я хотел бы встретиться с командиром «Сандала».

– С кем?! – удивился хозяин кабинета.

– С каким Мухтарычем? Какой «Сандал»?

От столь циничного ответа Вампир на секунду опешил.

– Я понимаю требования конспирации, товарищ генерал. Но я ведь был там вместе с ними. Я знаю этих людей, а в своих отчетах упоминал и название группы. И вообще, стаж оперативной работы у меня почти двадцать лет, так что…

– Товарищ подполковник! – назидательным тоном произнес генерал. – Я ценю то, что вы сделали. Стаж оперативной работы тоже внушает уважение. Но тогда вы должны понимать: операция закончена, группы больше не существует, о ней нужно забыть!

Нижегородцев молчал.

Он мысленно формулировал такой мудрый и логичный вопрос, который заставит генерала сказать чуть больше, чем он уже это сделал. Но не сумел, а может, не успел: Коцубенко привстал из-за стола и протянул руку.

– Прощайте, товарищ подполковник!

Последний раз в Моздокском госпитале Нижегородцев был почти полтора года назад, сразу после нашумевшего теракта. Начиненный взрывчаткой КамАЗ протаранил тогда ворота и взорвался. Трехэтажное здание госпиталя полностью разрушилось.