«Сандал», которого не было

 – Министр сделал знак заместителю, тот достал из серванта и поставил на полированный стол бутылку дагестанского коньяка, бокалы и тарелочки с тонко нарезанными сыром и копченой колбасой.

– Позвольте вам помочь, Борис Борисович. – Коцубенко ловко наполнил бокалы, не обратив внимания на легкую улыбку Дединца.

– За ваш успех, товарищи генералы, – торжественно произнес министр. – Особенно за вас, Артем Николаевич!

Он пригубил бокал и поставил на стол. Замминистра сделал точно так же. Коцубенко последовал примеру старших начальников. И только Дединец со вкусом выпил до дна, закусил колбасой, попробовал сыр, одобрительно кивнул.

В глазах Коцубенко мелькнуло сожаление: видно, он тоже хотел выпить и хорошо закусить.

– Так вот, товарищи генералы, – продолжил Министр. – Обстановка в мире меняется, очень скоро перемены коснутся и нашего министерства. Нам придется мирно решать конфликт на Кавказе. Хотим мы этого или не хотим, но военный путь контрпродуктивен…

Дединец со стуком поставил рюмку на стол и внимательно слушал. Лицо его, как всегда, оставалось бесстрастным и вроде бы ничего не выражало.

Хотя те, кто знал его хорошо, отметили бы, что это не так: вроде бы бесстрастное лицо выражало недовольство.

– Хуже всего то, что западные разведки получили информацию о вашей группе. Как она называется? – Министр перевел взгляд на своего заместителя, тот отрицательно покачал головой. Посмотрел на Коцубенко, но тот повторил жест отрицания – он тоже не знал ответа. Холодные голубые глаза министра остановились на Дединце.

– «Сандал», – коротко ответил генерал-лейтенант. – И что из этого следует?

– Вы же знаете, как расценивает Европа и Америка события на Кавказе? – строго спросил министр.

 – Как борьбу горцев за свободу и независимость!

– Да уж видел я эту борьбу вблизи! – не менее строго ответил Дединец. – И отрезанные головы наших ребят видел, и как эти звери кожу с пленных сдирали…

– А «Сандал» поубавил их пыл и показал, что надо соблюдать правила войны!

Но эти слова в очередной раз не дошли до сознания министра.

– И вот получается, – продолжил он. – Войны у нас никакой нет, но есть группа из представителей коренных народов Кавказа, знающих местные обычаи и традиции, наскоро изучивших Коран и действующих против своих братьев по крови под видом таких же борцов за свободу.

Втираются к ним в доверие и коварно уничтожают…

– Коварно?! – Дединец сказал еще что-то, но вовремя понизил голос, так что добавленных слов не расслышали. Понятно только было, что он не поддержал гуманных и толерантных взглядов зарубежных коллег, причем отсутствие поддержки, скорей всего, было выражено в нецензурной форме. Но на речи министра это не сказалось.