Сдавайся, это любовь…

– Ну и зачем мне это? – сел рядом, раскладывая дела по хронологии. Может, так что-то сложится? – Говори, Генеральчик, я же вижу…

– А на следующий день после того, как ты, сопливой сержантик, запер Баранова в обезьяннике, а начальство его выпустило, Анну Лисицыну вызвали на допрос. Сам догадаешься, кто? Или подсказать?

– Де́ла в архиве нет, как и протокола допроса. Я сидел тогда на дежурстве и лично вносил её имя в журнал посещений, а на следующий день мне выдали новенький журнал, а старый в архив так и не сдали. Она проходила по делу смерти одной идиотки с пороком сердца, решившей рожать дома в ванной.

История тёмная, к тому же дела и не возбудили. Баранов заставил всех дать показания. Он взял взятку, а девки его покрыли!

– Ты мне-то это зачем доказываешь? Думаешь, припиздел, что ли? Я своими глазами видел этого урода, и взгляд его хищный помню, будто вчера это было, когда он пачки зеленых с мокрого асфальта собирал! Но толку-то? Мне тогда не поверили, а сейчас и подавно.

– Он их чем-то запугал, понимаешь?

– Понимаю, Лёха, – я стиснул челюсть, наблюдая странное возбуждение друга, а в голове загудела отдаленным воспоминанием фамилия.

Лисицына… – А не твоя ли это Лисёна?

– Отвали! – Генеральчик швырнул в меня пожелтевшей папкой, откуда первым снегом посыпались странички.

– Отвалил, – я вскинул руки в примирительном жесте, лишь бы не огрести. – Вот только какова вероятность, что Баранов сейчас не сидит у твоей Лисёны на кухне и не выбивает молчание? А? Люсьен уже свалила из города, даже бедолагу Сидорова не бросилась вызволять.

– Ты и без неё справился, Люда же знала, что ты в участке, – отмахнулся Лёха. – Ты сам-то что думаешь?

– Я думаю, что угрожать женщинам – невоспитанно и как-то не по-джентльменски, поэтому либо он косячит сам, либо косячу его я.

– Уволят… Тебя точно уволят, – застонал Гера. – Косячить, так косячить… Ой, Чибисов, вечно у тебя все через жопу. Мне ещё юриста искать, – Гера растёр лицо ладонями и откинулся на спинку кресла. – Свернем Бяшу в бараний рог, а потом моими делами займемся.

– А у тебя что? – хмыкнул Мирон, пристально рассматривая красное лицо друга.

– Жениться собрался, братья, вот только оказалось, что Сеня вовсе и не вдова. Живет её муженёк в непроходимых лесах Алтая под чужим именем, дышит чистым свежим воздухом и дурит голову очередной наивной глупышке.

– Что? – Лёва с Мироном подскочили на месте, ожидая, что Гера рассмеется и даст «отбой». Но нет… Друг мой был сер, суро́в и серьёзен, как никогда.

– А ещё я, кажется, скоро стану папой. Только сын мой в детском доме, а будущая жена, которая еще фактически замужем, слёзы льет, думая, что я сухарь слепой.

– Так у меня ещё всё не так уж плохо, – усмехнулся и разлил по стопкам лекарство для и от язвы. Эх, потом определимся.