Сдавайся, это любовь…

Бежала, распугивая туристов диким взглядом, но плевать на всех было сейчас.

Всю жизнь пёрла вперёд, как танк. Без таких слов, как «хочу», «устала» или «не могу». Баранов меня в такую сраку загнал, что выбраться я смогла только через четыре года. Тянула сына, чтобы никто не смел ткнуть в него пальцем, чтобы он знал, что мать никогда его не бросит, а ещё и принесёт в зубах кусок мяса, и крышей над головой обеспечит.

А теперь сдулась. Позорно так. Беспомощно, что аж заскулить от тоски хочется.

И тоска моя была вполне конкретная. Реальная. Настоящая. В толпе постоянно чудился высокий брюнет с чёрными, как южная ночь, глазами.

А по вечерам, когда номер погружался в тишину, казалось, слышу его сердцебиение и чувствую аромат сладкого парфюма. Кожа начинала пылать, особенно уже заживший след от его ремня на ягодице.

Убежала от него так бесстыже, что даже не нашла в себе силы написать куцую эсэмэску. Думала, что так лучше будет. Что забудет, обидится и больше не вспомнит обо мне и моём персональном адовом костре, что преследует всю жизнь в лице бывшего мужа.

Зачем ему всё это? Он ещё молод, да у него вся жизнь впереди! Найдет себе хорошую девочку, а не угрюмую пробивну́ю тётку с совершеннолетним сыном, который вот-вот ей внука принесёт.

Да, наверное, это было правильно, потому что он ведь и не писал.

Но если честно, то я была уверена, что Чибисов планету остановит, но найдет Витьку, а тот сольет мою электронную почту, оттого и планшет я из рук не выпускала. Жаждая вновь прочитать короткое, но ёмкое: «Моя!».

Но наш идеальный мир идеален ровно до того момента, как вынужденно сливается с реальностью. Поэтому капитан Чибисов безупречен только в моих фантазиях, в которых он убивает и злого Горыныча, и с Бабой Ягой расправляется одним взмахом меча.

А жизнь – она другая.

Никто не придет и не решит твои проблемы, потому что это противоречит законам природы. Наш мозг настроен на самосохранение. И Кирилл прав, что не ищет, потому что иначе будет беда.

Сбросила вещи на лежак и рванула в море. Ушла под толщу взбаламученной детьми воды с головой и замерла. Бултыхалась, как пластиковая бутылка, понимая, что глупо бежать от проблем. Глупо. Надо возвращаться и встретиться лицом к лицу с Барановым.

Тогда же выстояла? Выстояла.

Правда, стоило это мне перелома позвоночника и риска навсегда остаться в инвалидном кресле, но справилась! Не сломил, и сейчас у него не выйдет.

Я явно пугала людей. То ныряла в воду и раскладывалась звездочкой, то выбегала на берег, чтобы проверить почту. И вот когда синяя иконка вспыхнула непрочтенным сообщением, опустилась на колени.

Растянулась на лежаке, когда увидела непрочтенное письмо от Германа Керезя, того самого красавчика, с которым убежала в тот треклятый вечер из бара моя подруга Сенька.