Сдавайся, это любовь…

– Ты чёртов романтик…

– Я, Люсёк, для тебя буду даже жалостливым котёнком, если скажешь… Только дай сметанку лизнуть?

В какой-то момент между нами не остаётся ни миллиметра свободного пространства. Я грудью чувствую и биение его сердца, и как легкие пытаются разорвать грудную клетку, лишь бы воссоединиться.

Его губы обрушились на меня с силой стихийной, смертельной лавины, рукой сжал меня за основание черепа, чтобы не оторвать голову к херам в порыве страсти. Толкнулся языком, вдыхая мой протяжный стон, втягивая нижнюю губу до боли. И это было начало конца.

Меня просто затрясло, как под напряжением… Впилась пальцами в его футболку до треска ткани, сжала воротник, отчаянно пытаясь содрать эту никчемную преграду. Прижаться хотелось. Тесно. Кожа к коже…

– Моя… Моя… – как мантру, вновь и вновь повторял Кирилл, скользя по моему телу напряженными до дрожи пальцами, он будто кожу с меня сдирал! Сминал её, потом нежно оглаживал, снимая боль. Вот только не боль это была, а путешествующее пламя.

Мозг сам все предохранители вырубил…

Рычала, дёргала ткань, и когда я уже готова была заорать, Чибисов подхватил эту тряпку за во́рот и содрал с себя.

Я мгновенно впилась в него ногтями. Рассматривала красивый рельеф мышц, глубоко вдыхала его опьяняющий аромат и с силой сжимала ключицы, спускаясь вниз. Рассматривала рваные кружева белёсых следов, выходящие из-под моих ногтей. Сжала пояс его спортивных брюк и рванула вниз вместе с боксерами, а потом с силой толкнула Кирилла к стене.

Видела в его глазах и сотни вопросов, которые он уже не задаст, и недоумение, и пышущий жаром азарт. А ещё видела пламя. Которого так боялась все эти годы, и которого так жаждала теперь, стоя абсолютно обнаженной в гостиничном номере с человеком, чья фамилия ласково позвякивает на моем запястье.

Как хороша его фамилия…

Ею только дышать. Глубоко, до головокружения, и ласково выдыхать, как дурманящий сигаретный дым. Только послушайте: Чи-Би-Сов.

– Моя… – дрогнувшим голосом ответил он.

Этот поцелуй был каким-то неземным. Он одурял мозг, превращал реальность в сломанную центрифугу, на которую накручивались канаты потрескивающих нервов. Языки лупили друг друга, стучались зубами, дышали в такт.

Заскользила губами по щетине, втянула кожу на кадыке, ощущая будоражащую дрожь. Звериный рык застрял где-то в горле, щекоча мой язык, выписывающий круги на его шее.

Разбрасывала влажные поцелуи, поглаживала мягкие волоски на груди и медленно опускалась на колени под пошлое присвистывание Кирилла.

Он сначала даже растерялся, а потом как собрался и уложил обе руки мне на плечи, а когда уже всем стало понятно, что не отступлю, Чибисов гортанно зарычал и сжал мои волосы в кулак.