Сдавайся, это любовь…

Голоса… Голоса…Мир стал кружиться, шум усиливался, в ушах отчаянно бились перепонки, а на шее вспыхнула кожа…

Казалось, я вновь ощутила фантомное касание ледяной руки, и в голове стал метаться отвратительный хриплый шёпот: «Ты будешь делать только то, что я скажу…».

Не может быть. Это всего лишь предчувствие!

Я тряхнула головой в слабой попытке сбросить неприятное, липкое от едкого страха наваждение и сильнее прижалась к спине Кирилла. Смотрела на наши сомкнутые руки, переплетенные пальцы и успокаивающе покачивающиеся золотые буковки на браслете.

Глупости, Люська.

– Спокойствие! Работают правоохранительные органы! – чужой холодный голос вмиг разрушил морок моего страха, а ещё через мгновение меня резко оттолкнули прямо в гущу толпы. Я изо всех сил старалась не выпустить руки Кирилла, сжимала до последнего, цеплялась, визжала и покорно смотрела в искажённое гневом лицо.

– Не трогай её, урод! – Кирилл заорал так, что весь этот монотонный аэропортовский шум стал тише шороха. Смотрела в его абсолютно звериный взгляд и теряла ощущение реальности.

Этого просто не может быть!

Происходящее превратилось в замедленный видеоролик: ОМОН в чёрной амуниции, берцы на толстой подошве, лупящей по внутренней стороне колена, и Чибисов, падающий на сверкающий холодной иллюминацией кафель.

– Я через час буду скакать на ваших могилах, пидоры! И песню буду горланить, чтобы вы никогда покой не обрели, – хрипел он, сквозь стиснутую челюсть. А через мгновение трое бугаев, пытающихся защёлкнуть на его запястьях наручники, рассыпались в разные стороны. Кирилл успел подпрыгнуть ко мне, вложил в руки ключи, портмоне и даже поцеловал… Его зубы с силой вонзились в нижнюю губу, скользя нежным языком по болезненной плоти.

– Адрес ты знаешь… – быстро шептал он, зарываясь пальцами в мои волосы. – Позвони Вите! Слышишь?

– Чибисов Кирилл Дмитриевич, вы задержаны…

А этот голос я знала. Он был противнее скрежета пенопласта по стеклу. Он драл мои нервы по волокнам, вселял страх и панику…

– О! Милаша? Какое совпадение…

Я прожигал взглядом Люсю, пока меня тащили в сторону «бобика», позорно заломив руки за спину.

«Давай, девочка… Давай! Спасайся, как тогда…»

И Люся, словно прочитала мои мысли, подпрыгнув на месте, бросилась вон из таможенной зоны через зеленый коридор, теряясь в толпе встречающих.

И сердце вновь припустило в пляс.

Не стал её задерживать? Странно. А ведь мог воспользоваться ситуацией и поиграть в свою любимую игру «сделаю тебе больно».

Видел недоумение в знакомых лицах, видел их смущение и поджатые губы. Братья, с которыми мы плечом к плечу прошли через перестрелки, теперь виновато и понуро пялились себе под ноги, лишь бы не столкнуться взглядами.