Сдавайся, это любовь…

Внутри всё сжималось, трепетало от его обязательного жаркого утреннего поцелуя и традиционного «Привет, малыша».

Но я шла… Шаг за шагом. Руки тряслись, кофе то и дело норовил расплескаться на румяные блинчики собственного приготовления, но шла.

Толкнула дверь и тихонько проскользнула в спальню. На большой кровати прямо по диагонали спал Кирилл, закинув руку на мою подушку, словно хотел обнять. И это было так чертовски мило, что страх дал трещину… Может, обойдётся?

– Доброе утро, малыша… – прохрипел он, бубня в скомканное одеяло.

– Привет, сказочный мерзавец.

– Оу-оу, полегче… – рассмеялся Кирилл и резко перевернулся на спину. – Почему это сказочный?

– То есть с мерзавцем ты согласен?

– Ты в моей квартире, держишь горячий кофе и что-то так потрясающе пахнущее, поэтому да. Я согласен, – он быстро сел, подтянулся телом к изголовью и похлопал по кровати, намекая, чтобы я уже присела, наконец-то.

– А сказочный ты, потому что лично мне непонятно, в какой части твоего шикарного тела хранится романтика?

– Какая, к чертям, романтика? – рассмеялся он. – Мы вчера с твоим отцом и Петькой явно перебрали.

– Ещё бы! Мы ж тебя с мамой еле загрузили в машину! Кстати, тачка у тебя что надо, – не выдержала я и застонала, вспоминая, как здорово ощущалась «немецкая малышка» под моим управлением.

– Не ври, малыша! То, что я не пью, не означает, что делать я этого не умею. Ещё как умею, – он протянул руку, сжал меня за локоть, нагнул к себе и припечатался губами, а уже после этого взял кофе. – А ещё у меня талант помнить всех и вся. Поэтому вот тебе ещё один факт обо мне. А насчёт машины – это ты здорово придумала. Заберешь мою красавицу, а то жалко продавать.

– 100500 : 0, – с жалостью выдохнула я, понимая, что шанс на маленькую шалость лопнул мыльным пузырём. – Ну? Раз уж мы с тобой теперь пара, то надо как-то привыкать друг к другу.

Я осмотрела пустую блеклую спальню, прикидывая, как хорошо сюда впишутся синие портьеры и белоснежный тюль. А в угол отлично встанут мягкое уютное кресло и небольшой журнальный столик, чтобы было комфортно работать дома. Помнится, с Витькой я до третьего триместра погибала от токсикоза. Ела только квашеную капусту с картошкой и пила воду с лимоном.

– А я уже привык. Но ты можешь творить и вытворять всё, что душе угодно, – он откусил блин, смазанный тонким слоем творожной массы. – М-м-м-м-м-м… Малыша, что ты делаешь?

– Не нравится? – вспыхнула я и вспомнила, что забыла попробовать. Выхватила из его руки оставшийся кусок завтрака и отправила в рот. Фух… М-м-м… А правда, вкусно.

– Очень вкусно. Спасибо. Ты одета?

– Да, мне надо на работу, – отъезжать уже было поздно.