Сдавайся, это любовь…
Кирилл всё делал сам, управлял моим телом, как опытный кукловод, то откидывал назад, чуть меняя угол вхождения, то укладывал руку на лобок, с силой впиваясь в кожу, то ускорялся, вколачиваясь, как отлично смазанный поршень. А я подыхала… Стонала, глотала раскалённый воздух и завывала диким волчонком, умирающим от жажды. И он вновь и вновь утолял её качественным и мощным сексом.
Сука… Как там его? Чибисов?
– Ах… – вновь и вновь голосила я, ощущая его внутри себя. Он растягивал меня изнутри, давая насытиться охренительным чувством наполненности.
– Я сказал не думать! – рявкнул Кирилл и закинул меня на стол. Развёл ноги, практически в шпагат, сдвинул на себя и стал медленно входить, давая насладиться волшебным моментом слияния. Смотрела, наслаждалась и благодарила Всевышнего за этот подарок… Боже! Это безумие!
– Вот так… Вот так… – повторял он, вновь и вновь вдалбливаясь в меня.
Толчки его становились всё грубее… Шлепки – резкими, хлёсткими, хват рук – болезненным. Дыхание – хриплым, грудным. Кирилл, почуяв, что я балансирую на краю, подхватил за задницу и чуть приподнял, прежде чем вонзиться с такой силой, что я звонко заскулила…
Я срывалась с обрыва, ощущая свободное падение, кусала губы в кровь, чувствуя знакомый металлический вкус во рту, и стонала.
Во взгляде его вновь заиграла дикая, сжигающая дотла опасность. Пальцы впивались в кожу, ласкали грудь и остановились лишь на животе. С силой пригвоздил меня к поверхности и опустил большой палец на до сих пор слишком чувствительный комочек. Он будто чувствовал меня, поэтому касания были лёгкими, дразнящими, и вот тогда начался ад… Он стал с дикой скоростью вколачиваться, позволяя мне летать снова и снова.
Меня вдруг выключило. Звуки, шорохи, обстановка растворились, погружая меня в полнейший вакуум, чувствовала лишь его точные толчки, заставляющие терять ощущение реальности. И я потеряла.
Меня просто вывернуло наизнанку. Я взвыла, крича во всё горло, когда на меня обрушилось то, что, наверное, называется оргазмом… Перед глазами расплывались круги, в ушах стучало, а он всё продолжал и продолжал. Терзал меня, заставляя извиваться, дразнил чувствительную плоть и шипел.



