Сдавайся, это любовь…

А когда Кирилл подхватил со стола мои трусы и убрал в ящик тумбы с надписью «улики», я словно и дар речи потеряла. Он встал, пересадил меня на стол, сдёрнул презерватив, бросил его в урну и быстро натянул джинсы, а когда нагибался, вскользь поцеловал в лобок.

– Ты слишком самоуверен, – прошептала, заставляя себя вновь не броситься ему на шею. Гад такой!

– Это мы ещё посмотрим…

Я спрыгнула, надела туфли и пошла к двери.

– Ты так и пойдёшь? – вскинул он бровь, смотря на мою налившуюся грудь, так и лежащую поверх платья.

– Ты ж сказал не трогать себя, – пожала плечами.

Нарочно медленно и глубоко прогибаясь, опустилась, чтобы поднять сумку и куртку с пола.

– Как знаешь, – он усмехнулся и стал поворачивать ключ в замочной скважине, обжигая взглядом покачивающуюся грудь. И я дышать перестала от страха, что проиграю самой себе в этой игре. Но как только дверь дёрнулась, Кирилл быстро поддел ткань и прикрыл меня, сжав сосок напоследок.

– Чибис, сука! Разве можно быть таким медлительным? – захрипел бородатый здоровяк, влетая в кабинет. Он будто и не заметил меня, бросаясь к своему столу, а я этим и воспользовалась, выскочив из кабинета.

– А олухом не надо быть, Лёха, – разочарованно протянул Кирилл и вышел следом, натягивая футболку на ходу.

В коридоре уже не было так безлюдно. Нет-нет да попадались сонные полицейские, и внезапное чувство стыда утопило меня с головой. Как представила, что они всё слышали, ноги стали подгибаться. Еле ковыляла, спотыкаясь через шаг, пока он не взял меня за руку. Сжал пальцы и подтолкнул в тёмный коридор с несколькими металлическими дверями.

– Забирай, – Кирилл открыл дверь в кабинет, где на стуле сидела Марианна Дмитриевна.

Сделала всего шаг и ойкнула, ощутив его руку на своей заднице. Пальцы вновь стали собирать ткань платья, пробираясь к пылающей плоти, а я пропустила стон… И если бы не удивлённый взгляд Марьяны, то я вновь бы распласталась по стене камеры, позволяя провести второй раунд.

– Уходим! – я схватила Купатову и побежала по длинному коридору, вырываясь из дурманящего аромата его тела…

Дурман… Сильный, хмельной и фантастически горячий, хоть прикуривай… Чёрт!!! Чёрт!! Чёрт!!!

– Да ладно! – Мой друг и сослуживец Ярослав Монин даже с кресла вскочил, будто эмоции ему не давали спокойно сидеть на месте.

 – Ты серьезно, Лёха?

– А мне какой резон врать, Моня?  – Лёха Генеральчик растёкся по своему стулу, вальяжно покачиваясь. Смотрел ещё, гад, на меня в упор глазищами своими зелёными. Допрос они, видите ли, затеяли, распиздяи местного разлива. – Это ты у Чибисова спроси!

– Чибик, че, правда, саму Курочкину подцепил в баре? – Моня в два шага пересек кабинет и сел рядом на подоконник, где я встречал очередное утро, смакуя утренний кофе и сигаретку.