Сдавайся, это любовь…

Ладно… – Кирилл сделал пару шагов назад, позволив вдохнуть полной грудью, чем-то брякнул и через мгновение снова вернулся за спину. – Сам приготовлю, ты просто стони от удовольствия и ротик открывай…

– А спину тебе вареньем не намазать? – взвизгнула я и уже хотела было броситься бежать, как мои руки взмыли вверх. Левое запястье обожгло холодом металла, и меня будто подбросили в воздухе, а затем раздался отвратительный скрежет, не предвещавший ничего хорошего.

– Чибисов!!!! – орала я, смотря, как и вокруг второго запястья захлопывается браслет наручников. Этот придурок умудрился подвесить меня на турнике! Я даже стоять нормально не могла! Еле касалась пальчиками пола, шипя от резкой боли.

Кожу сжимали холодные браслеты, а эта дебильная майка задралась до середины живота.

– Курочкина, а ведь я предупреждал. Поцеловала бы, и всё, считай, уже дома, в тёплой кроватке. А сейчас… Соррян, короче, – Кирилл, увернувшись от моей ноги, проскользнул на кухню и включил кофемашину. Он встал у барной стойки, облокотился, мечтательно подставив под подбородок кулаки. – Ну, красота же… Ей Богу, идеал женщины.

– Придурок! И шутки у тебя соответствующие!

Я, как рыбка, хапала обжигающий воздух.

Сначала стало холодно, а потом внезапно жарко. По телу испуганным табуном побежали мурашки, а живот вновь стянуло в странном спазме абсолютно неуместного возбуждения. Я даже ноги свела вместе, лишь бы не закапать его пол из светлого дерева.

– Ой… А что такое? Что это мы заёрзали? Уж не угодила ли ты в собственную ловушку? – Чибисов, сука, оказался внимательным. Оттого и улыбка его стала такой похотливо-довольной. Он сделал ещё глоток, а потом, оттолкнувшись от столешницы рукой, пошёл в мою сторону.

Потянул носом, как охотник, поймавший след раненого зверя, и оскалился.

– Людмила Аркадьевна, поздравляю, теперь ваша очередь быть мышкой. И я уже иду желать вам доброго утречка…

– Чибисов! А ну быстро убрал от меня свои руки! – я схватилась за перекладину турника и стала лупасить его ногами. Гадёныш распущенный! Второй раз у тебя это не проканает!

– А что такое? – Кирилл подхватил меня за щиколотки, резко развел мои ноги, пристраиваясь, чтобы творить свои грязные делишки!

Сука… Ну почему так сложно-то? Ну, вот же он, горячий, хоть прям щас сигару прикуривай! Да что прикуривай, я сама щас дымок пущу, если он не прекратит так смотреть!

А ведь он даже не притронулся, ну, не считая ног… И то я сама, получается, бесстыже обвиваю ими его за бёдра!

Ну что за блядство? И почему опять я? Глазами трахает он, а трогаю его Я!

– Ещё движение, капитан, и я буду считать это изнасилованием…

Сказанное мною произвело на Чибисова оглушающий эффект.

Он захрипел, сдерживая ругательства, а потом щелкнул браслетами наручников.