Сдавайся, это любовь…

Его руки сначала потянулись, чтобы подхватить меня, но, как-то подозрительно усмехнувшись, Кирилл показательно отступил.

Сука! Специально, да?

Я стала дёргаться, пытаться снять браслеты, но ни черта не получалось.

– Помочь? Или сама? – он продолжал стоять в паре метров от меня, все так же не стесняясь своего идеального тела. Да я рядом с ним была просто бочкой квашеной капусты! Ещё эта майка ничего не скрывает, я будто конфета без фантика, судя по его похотливому взгляду. Сластёна, бля…

– Ты, может, сбавишь градус общения? – Кирилл, вопреки моим ожиданиям, на помощь не бросился.

Наоборот, дёрнул барный стул, придвинул его и сел так, чтобы едва касаться коленями.

– С чего это? – я изо всех сил собирала внутри злость, чтобы заглушить накатывающее возбуждение. Что это за мужчина такой? Почему меня рядом с ним коротит, как оголенный провод?

– А с того, что на повышенных тонах разговор как-то не клеится, – Кирилл откинулся, стянул со стойки сигареты и закурил. Честно, я старалась смотреть ему в глаза! Ей Богу! Но почему-то взгляд то и дело соскальзывать вниз…

– А мне не о чем разговаривать с насильниками и нудистами!

– А я в своей квартире! Хочу – вареники с вишней ем, хочу – пряники…

– Меня больше интересует, какого хера я у тебя в квартире делаю! – внезапно для самой себя завопила я.

Да так, что в витрине зазвенели бокалы.

– А вот с этим мы сейчас и разберёмся, – Кирилл говорил тихо, но внутри всё сжалось. Казалось, и не говорит вовсе, а вибрирует каждой клеткой своего тела. И взгляд его стал стеклянным, отсутствующим и холодным, как лёд. Он вдруг откинул правую руку в сторону, и уже через мгновение в его ладони оказался ремень.

Настоящий, мать его, кожаный ремень с огромной бляхой. – Сейчас ты у меня всю статистику по изнасилованиям наизусть выучишь! Не только по городу, но и по области. Особенно в барах. Молодые особи женского пола, сами того не желая, становятся жертвами убийц, маньяков и прочих отбросов. И тебе, как адвокату, прекрасно известно, что его алкогольное опьянение станет смягчающим фактором, а вот твое короткое платье и знакомство с крючконосыми гориллами – отягчающим…

– Учить тебя буду. Уму-разуму…

– О-о-у… – наигранно заскулила Люся и закатила глаза.

 – Это что, пятьдесят оттенков Чибисова?

– Нет, это повышение квалификации, Людмила Аркадьевна. Буду заполнять все ваши пусто́ты… Вернее, пробелы в знаниях, – её щеки вмиг стали пунцовыми, а сама она затрепетала, громыхая наручниками по перекладине турника. – Тебе ж в детстве не втемяшили в твою прелестную голову, что у чужих дяденек конфетки брать нельзя.

– А что это мне чужой дяденька про других будет рассказывать? – Люся уже еле стояла на цыпочках, то и дело касаясь моих ног.