Сдавайся, это любовь…

Сначала выпорю…

Люся даже испугаться не успела, затаилась, уже понимая, что ни на что повлиять не сможет.

Ремень с нежным, но звонким шлепком лёг вдоль её позвоночника. Дёрнул на себя, чтобы почувствовала касание кожей. Люся уже не просто висела, она пальцами схватилась за турник, чтобы снизить боль. Выгибала спину, сводила меня с ума, затягивая в свою топь кратких взглядов зеленющих глаз.

И хорошо, потому что уже через мгновение ремень щелчком хлыста опустился на её задницу.

– Первая буква, Мило́чек, первая…

В голове все превратилось в мусор, пыль и обрывки чего-то разумного.

Эмоции, напряжение и бешеное возбуждение просто взорвались внутри меня.

Не слышал, не дышал… Смотрел на красивую женскую спину, пышные бёдра, узкую талию, на которой моя ладонь ощущалась как дома. А дальше БАХ…

И я уже сжимаю её задницу и одним резким толчком вхожу. Член ноет, яйца напряжены, а внутри нарывает заноза по имени Люся…

– Ты считаешь, что так я лучше усвою? – эта стерва даже сейчас не смогла сдержаться от колкостей. Она выгибалась, шпарила похотливым взглядом, манила сочными губами. Её грудь покачивалась от каждого толчка, действуя на меня похлеще маятника иллюзиониста.

– Заткнись, Милок… Лучше сама заткнись…

Это был не секс, это была обоюдная пытка. Страсть и бушующее пламя. Входил медленно, чтобы насытиться этим волшебным ощущением. Улыбался от её нервного присвистывания и толкался глубже, чтобы всё забрать!

– Сука ты, Чибисов… Сука… ААААА…. – взвыла она, когда кожаный ремень с нежностью лёг на тонкую женскую шею.

– Нет, Милок. Это всё ты, сладкая. Это всё ты… – крякнул и повернул ключ в наручниках.

Но Милка даже одуматься не успела, как я подхватил её на руки и уложил грудью на барную стойку, она лишь взвизгнула от прикосновения холодного камня к разрумянившейся коже.

– А тьмы не боишься? – Люся взмахнула головой, перекидывая копну волос через плечо, и с силой сжала край столешницы. – За тьмой обычно таится пламя, Чибисов. Спалит, к чертям, оставив лишь сверкающие капитанские звёздочки.

Когда уже было не страшно потерять равновесие, мои движения стали резкими, сильными, а её тело – мягким и податливым. Люся распласталась на столешнице, смахивая с поверхности всё, что мешало.

Но звон бьющейся посуды уже не мог остановить никого.

Сердце колотилось так, что казалось – весь дом это слышит.

Боже…!! Что я творю? Да что там сердце, меня наверняка все соседи слышали!

Я медленно соскользнула рукой с живота и с облегчением обнаружила простынь. На кровати… Слава богу, что не на полу в кухне. Или в гостиной? Или в коридоре? Я уже не помню, где этот гад закончил обучать меня алфавиту.

В глубине квартиры разрывался мой телефон, и я по мелодии уже знала, кто звонит. Ужас.