Сдавайся, это любовь…

– Какого хрена… Ника! Какого, мать твою, хрена???

– Я кралась вдоль дома, стараясь не ступать на туфлю, каблук которой болтался на красном лоскутке кожи. Озиралась по сторонам и ползла к углу здания, чтобы ни один зевака не вычислил, откуда я возвращаюсь.

Я же была не одна! Даже если Чибисов отказался выдавать то, что знает, то у меня есть подруга, которая помнит всё. Да её памяти позавидует любой, особенно если это касается ассортимента обувных бутиков.

– Не-е-ет… Ты тоже? – но нервный голос Вероники разбил мою хрупкую надежду на озарение.

– Тоже что? Тоже проснулась в постели незнакомца? Тоже ничегошеньки не помню? Тоже бегу по центральной улице со сломанным каблуком, делая вид, что так теперь модно??? Что тоже?

– Фух… Люся, я тоже ничего не помню.

Думала, что ты помнишь хоть что-то!

– Не до шуток мне, Милка. Я проснулась голой в чужой пустой квартире, позорно собрала шмотки и слиняла. Ты…ты…Ты думаешь, нас могли…?

– Глупости не говори, Ветер, – подруга не просто рыдала от ужаса, она билась в настоящей истерике. Её нервозность передавалась мне даже через динамик телефона, оттого я и решила, что не буду сразу вываливать, с кем проснулась я, и что он со мной вытворял всё утро.

 – Если нас увезли насильно, то должны быть свидетели, видеозаписи с камер, которыми напичкан наш город. Да и проснулись бы мы с тобой в одной квартире, а не в разных. И вообще, по статистике, – после этих слов меня накрыло фантомной болью. Задницу будто в чан с кипятком опустили. Учитель хренов! – Короче, жертвы насильника уже не просыпаются…

– Люся!!! Нас могли убить!

– Могли, но лично я еле ковыляю, и это не из-за туфли, мать её, за сорок тысяч, а потому что мне было пипец как весело.

Жаль, что я нихрена не помню…

– Жаль??? Люся, я хочу напомнить тебе, что нас похитили, изнасиловали и черт знает что ещё с нами сделали, а тебе хорошо было?

– Я надеюсь, что мне было хорошо, – я чуть сбавила эмоциональность в голосе, чтобы совсем не добивать мою Никусю. Пусть сначала успокоится, а дальше посмотрим, что делать. – Не бойся, Сквознячок, мы обязательно разберёмся, что было вчера…

Я убрала телефон в сумку и нырнула между двух внедорожников, а оттуда уже вбежала в густую яблоневую рощицу, соединяющую два двора.

Тело болело всё! И это не метафора. Я чувствовала каждую мышцу, каждую косточку! Все ныло, хрустело, а про задницу я вообще молчу. На правой булке до сих пор алый след от его «нравоучений». Сука… Но прикольно было.

По коже вмиг поползли предательские мураши, а воспоминания фантомными касаниями стали снимать боль. Я даже в какой-то момент от удовольствия закрыла глаза, за что и поплатилась. Каблук все-таки отпал. Всего в шаге от дома. Позорище!

Влетела я в подъезд пулей.