Семья для мажора

Мне хочется расслабиться. Мышцы расслабить и мозги.

Пару минут ковыряюсь и со вторым замком, пока до меня не доходит, что дверь не заперта. Дернув на себя ручку, вхожу в дом и стучу ногами на пороге, стряхивая с них налипший снег.

— Ань? — кричу, начиная сваливать на тумбочку свое барахло.

Ключи от дома, ключи от машины…

Успеваю расстегнуть куртку, когда она появляется из дверей своей комнаты.

Остановившись в пяти метрах напротив, на том конце коридора, молча на меня смотрит. Одетая в безразмерную вязаную кофту, домашние штаны и безразмерные вязаные носки, молча смотрит на меня оттуда.

Пухлые розовые губы поджаты, зеленые глазища смотрят исподлобья.

Выпрямляюсь, вдыхая почти реальный запах серы.

— Ясно, — бросаю на тумбочку мертвый телефон. — Че там? Меня уже судили? Приговор вынесен? — снова смотрю на нее.

Повернув голову, Аня смотрит на комод у стены рядом с собой и из стопки сложенных на нем книг выхватывает ту, что сверху.

— Твою мать… — успеваю шарахнуться в сторону и прикрыть руками голову за секунду до того, как увесистый том хрен пойми чего врезается в дверь рядом с моим лицом.

Аня скрывается в своей комнате и шарахает дверью так, что у меня закладывает уши. После этого очень красноречиво щелкает замок.

Допустим, я это заслужил.

Подхожу по коридору и упираюсь рукой в дверной косяк, глядя на свои ботинки.

— Ань? — зову. — Открой дверь.

— Давай сверим данные, — предлагаю. — Я облажался?

Молчит, а я прислушиваюсь, упираясь лбом в дверь.

Слышу ее шаги и скрип старых половиц.

Конкретно в этот момент я особенно остро чувствую, что кроме нее мне никто не нужен. Еще я думаю о том, что такой психованной ни разу в жизни ее не видел, но никогда не сомневался, что она так умеет.

Меня, твою мать, радует, что я не вижу слёз, а это значит, что у меня есть лимит доверия. Это значит, мой мотылек даже в бреду не допускает, что я могу трахать кого-то на стороне.

— Открой. Я тебе все объясню.

— Если я скажу, что ты до меня больше никогда не дотронешься? — слышу вопрос из-за двери.

— Хреново… — отвечаю ей. — В этом случае у меня член отвалится.

— С ним все будет отлично, — бросает она. — Не пропадет!

— Я могу объясниться?

— Объясняйся, — снисходит она.

Оттолкнувшись от двери, чуть присаживаюсь на комод и складываю на груди руки.

В моем случае объясняться равносильно тому, что я должен оправдываться. Прямо сейчас это нихрена не проблема, но мне вдруг кажется, что Аньке нужно спустить пар.

По-моему, пока она его не спустит, я могу своими объяснениями подтереться.

Подумав секунду, спрашиваю:

— Что это было по-твоему?

— То есть, я должна ответить?! — взвивается.

Почесав кончик носа, говорю:

— Знаешь, Дубцов, — слышу рычание на той стороне. — Ты совсем уже офигел!

— Это мое перманентное состояние.