Семья для мажора

— Я отвечу, — проговаривает. — Но если я вдруг не права, то знаешь что?

— Что? — интересуюсь с превеликим интересом.

Несмотря на то, что ситуация абсолютно не смешная, мне хочется улыбнуться. Мне хочется улыбнуться, потому что я люблю внучку профессора Калинина так, что, блять, кишки сводит.

Без нее я реально просто сдох бы от скуки.

— Если я не права, то уходи. Мы и без тебя справимся.

— Давай проверим, права ты или нет, — мой голос слегка хрипит.

Справиться без меня? Чисто технически, может быть. Ну а практически… такая перспектива отдается дискомфортом под ребрами.

— Ты… — слышу за дверью. — Ты наверное просто забыл объяснить этой Тане, что тебя нельзя трогать руками без разрешения… и пихать тебе в рот язык…

— Пффф… — закрыв глаза, выпускаю из себя воздух.

— Да? — летит следом тихий вопрос.

— Да… — напряженно смотрю на дверь. — Ань…

— Я не буду это терпеть, Кир, — обрывает меня. — Никогда. Никаких телок у тебя на коленях. Даже… случайных. Каких угодно. Не буду, Дубцов!

— Не будет никаких телок! — обрубаю громко. — Такого больше никогда не будет. Я обещаю. Я облажался. Ты мне сейчас очень нужна, — добавляю устало. — Открой дверь.

— Они всегда на тебя будут липнуть, — не унимается. — Я не буду это терпеть. Только в этот раз и все. Больше никогда…

— Ты… ты понял? — снова заводится она. — У меня ребенок. И… если ты вдруг… “облажаешься” еще раз…

— Ребенок не у тебя, а у нас, — вырубаю из воздуха слова. — Формулируй мысли правильно.

— Если ты вдруг облажаешься опять…

— Я дослушаю это до конца просто из любопытства, — поясняю.

— То я от тебя уйду.

Она замолкает, а я запрокидываю к потолку голову и вздыхаю.

В основном ей некуда от меня идти.

Только сейчас до меня доходит, в каком уязвимом она положении по отношению ко мне находится. И это то, о чем она никогда мне не говорила, но прекрасно понимала.

— Договорились, — хрипит мой голос. — Открой дверь.

Внезапно ее ультиматум вызывает приток долбаной нежности в груди.

Это скручивает нутро сильнее, чем все, что она могла бы бросить мне в лицо. Вроде предложения, когда-то высказанного мне Мариной — пойти и “выгуляться”, как следует, а потом вернуться, как ни в чем не бывало. Предложение, которым я с удовольствием воспользовался. Результат превзошел все мои, блть, ожидания.

Аня молчит, и я впиваюсь в дверь глазами.

— Я кроме тебя вообще ни с кем не целовалась… — вдруг говорит она. — Только с тобой…

Я это прекрасно знаю, твою мать. Ни с кем, кроме меня.

— Хочешь попробовать? — интересуюсь ровно.

— А ты что, не против?! — злится.

— Не могу допустить, чтобы ты до конца дней мучилась этим вопросом, — чеканю каждое гребаное слово.

— То есть, мне можно пойти и поцеловать… соседа? — требует раздраженно.

— Мы послезавтра распишемся, — усмехаюсь.