Семья для мажора

Кир растопыривает пальцы, бормоча:

— Лучше, чем могло бы быть.

— Как это понимать? — дуюсь, реагируя на очередную загадку.

Опустив на меня глаза, улыбается:

— Думаю, у него все хорошо.

Его улыбка, как и его шалапайское настроение, действуют на меня магически. Вывернувшись, забираюсь к нему на колени и принимаюсь покрывать поцелуями жесткую линию немного колючего подбородка.

Мои поцелуи совсем не невинные. Сегодня я будто голодная. До него.

Он откидывает голову, и я кусаю его шею. Вдыхаю его запах, кусаю с другой стороны.

Его ладонь ложится на мою ягодицу и сжимает ее. Бедра подо мной чуть напрягаются. Его реакции на мои прикосновения просто с ума сводят…

— А у тебя как дела? — улыбаюсь, заглянув в его глаза.

Он не торопится с ответом, и это на секунду заставляет напрячься.

Медленно моргая, обхватывает пальцами мой подбородок и проводит большим по нижней губе, слегка ее оттягивая. Наблюдает за процессом, медленно интересуясь:

— Как в шахматах называется прием, когда ты вторгаешься на территорию противника обманным путем?

— Эмм… — призадумываюсь. — Хмм… вроде “обманного маневра”?

— Ну… наверное, это “ход конем”, — отвечаю ему.

— Ход конем… — повторяет задумчиво.

Я много чего знаю о его делах. О музыкальном автомате, о закупках. О бизнес-плане, который ему помогли составить, о том, что они планируют открыться в апреле…

— А кто этот “враг”? — спрашиваю осторожно.

— Король, — тихо отвечает Кирилл.

В каком-то роде это очевидно, раз мы говорим о шахматах. Но ведь это не так?

Смотрю на него пытливо.

— Выключи голову, — велит он рассеяно.

Свою он стопроцентно выключил. Он весь мой. Весь целиком. Расслабленный. Ленивый. И… довольный…

— У меня для тебя подарок, — сдаюсь.

— У меня подарка нет… — отвечает медленно.

— Ты мне уже его сделал, — успокаиваю.

Мы оба понимаем, о каком подарке я говорю.

Потираюсь губами о его губы, чувствуя трепет под кожей.

— И как у него дела? — бормочет Кирилл.

— Ну… сегодня так же, как вчера… у нас все… нормально…

Ерзаю по его коленям и трусь грудью о его грудь, испытывая дикое желание его касаться.

— Тогда, че ты делаешь? — вздыхает он.

Врач, у которого я была позавчера, предупредил меня о том, что моему телу нужен полный покой. Полный, это значит полный. Это значит, что оргазмы в нашей семье теперь доступны только моему мужу, а мне… в ближайший месяц для меня они под запретом.

— Но ведь ты не беременный… — шепчу. — Тебе можно…

— Хочешь посмотреть, как я кончу? — интересуется с тихим смешком.

Его любовь к тому, чтобы называть вещи своими именами, все еще меня смущает. Но это личное, принадлежащее только нам двоим, поэтому от его слов по позвоночнику стекает тепло. От его слов и от того, что смотреть на “это” я готова, черт возьми, бесконечно.