Семья для мажора

— Пффф… — выдыхаю ему в шею.

Пошарив в кармане куртки, достаю оттуда самый обыкновенные брелок. На круглом жетоне красными буквами написано “Я тебя люблю”.

Кирилл изучает надпись, повесив побрякушку на указательный палец.

— Я буду дарить тебе такой каждый год в этот день, — озвучиваю свои идею.

Посмотрев на меня, Дубцов скептически замечает:

— То есть, я весь год должен париться о том, подаришь ты мне такую хрень в этот раз или нет?

— Класс… — он прячет брелок в карман, всем видом давая понять, что считает эту идею не крутой.

Вид у него очень кислый, но это бравада. Его губы улыбаются и глаза тоже.

Целую его, обняв за щеки.

На его языке вкус крепкого алкоголя. Его пальцы зарываются в волосы у меня на затылке. Сжимают шею. Сила его тела подо мной волнующая настолько, что издаю тихий стон. Он сжимает меня в ответ. Обхватив за талию, притискивает к себе так, что я шепчу:

Хватка тут же слабеет.

Выдохнув, Кир расслабляется подо мной и откидывает назад голову.

Пристраиваю щеку на его груди, наблюдая за тем, как мимо нас за окном проносится город. Дома, вывески и улицы.

— Я ей понравилась? — рисую на стекле кружок

— Тебе жизненно необходимо всем нравится?

— Не всем… — пропускаю мимо ушей эту шпильку.

— Ты ей понравилась, — отвечает он на мой вопрос.

— Ура… — шепчу ему в грудь.

Я не говорила ему о том, что видела нашего декана. У него и без того весь день по минутам расписан.

Вчера я видела Алёну. Кажется, между нами появилось напряжение, и я не знаю, что с ним делать. Я чувствую, что недолюбливает Дубцова, но между ним и ею… я всегда выберу его. Я не хочу, чтобы мне вообще приходилось делать такой выбор, но уже не знаю, зависит ли это от меня.

Через минуту машина съезжает с шоссе и сворачивает на мою улицу, и чем ближе становится мой дом, тем сильнее разгоняется мое сердце…

Я успеваю зайти в дом и пристроить на тумбочке цветы, когда Кирилл возникает за моей спиной и ловит взгляд в зеркальном отражении.

Даже несмотря на каблуки, его подбородок находится прямо над моей макушкой. Глаза смотрят в мои. Вокруг моих глаз очень смелый макияж, который похож на золотистую дымку и подчеркивает их цвет, волосы в легком беспорядке от уличного ветра, и я кажусь себе красивой.

Глаза Дубцова спускаются вниз по моей шее и упираются в вырез платья, который виден в полах расстегнутой куртки.

Прикрыв глаза, Дубцов с болью в голосе бормочет:

— Блин… че мне делать с тобой?

Его страдания такие натуральные, что я произношу с жаром:

— Все, что захочешь! Ну, кроме «сам знаешь чего». Я сегодня избавилась от родного деда, это тоже подарок, — напоминаю ему.

— Ты сегодня сама щедрость, — открывает он глаза.

— Все, что захочешь… — повторяю, глядя на него в зеркало.