Семья для мажора

— Это просто укол. Я даже ничего не почувствую.

Это звучит гораздо убедительнее, чем есть на самом деле, но я не хочу, чтобы она видела мои сомнения. Я избавлюсь от них, мне просто нужно… еще раз напомнить себе о том, как выглядит реальным мир вокруг меня. Я успела собрать информацию, все что мне было нужно — это убедиться в том, что мои ощущения и куча тестов меня не обманывают.

— Ладно, хорошо… — бормочет Алёна, хмуро глядя на свои колени. — Я не знала, что вчера он тоже там будет, в машине, — говорит вдруг. — Извини.

— Я не злюсь, — говорю тихо.

Скоро он забудет меня совсем, и будет прав. Ведь этого я добивалась.

— У них с Барковым идея для совместного бизнеса, — как бы между прочим, сообщает она.

— Ааа, — бормочу, стараясь не показывать того голодного интереса, с которым готова впитывать все, что связано с Дубцовым. — Ммм… что за идея?

— Кафешка какая-то, они еще сами толком не знают, — продолжает она.

Почему это больно отдается в сердце?

Потому что больше я в его жизни не участвую.

— Ясно… — отвечаю, не подумав. — Он родился с калькулятором в голове. У него получится.

— Одной математики тут мало. Нужна еще… ну, знаешь, интуиция, — крутит пальцем в воздухе.

— Он бы с тобой поспорил, — фыркаю.

Когда смотрю на подругу, опять вижу это.

Внимательный взгляд на своем лице, будто я молекула под микроскопом!

Улыбка съезжает с моего лица.

Какого черта она так делает?!

— Ну, ладно. Я здесь сойду, — вдруг объявляет Алена, вставая с сиденья.

Запрятав свои пепельно-белые волосы под шапкой, застегивает верхнюю пуговицу куртки.

Месяц назад она поучаствовала в мастер-классе своего знакомого стилиста, и теперь вместо темно-русой копны волос на ее голове платиновое каре, из-за чего она похожа на опальную рок-звезду.

— Да? — оглядываюсь, пытаясь понять, где она собралась сходить.

— Ага, до завтра, — наклонившись, чмокает мою щеку.

Глядя ей вслед, немного удивленно выгибаю брови.

Сама я сходить не собираюсь. Мне еще двадцать минут трястись, и это время наедине с собой я посвящаю тому, чтобы пробраться в сумку и достать оттуда черно-белую фотографию узи.

Я ничего не почувствую.

Я уже чувствую. Легкую тошноту по утрам и присутствие в своем теле “чужого”.

Мой страх ни на секунду не унимался.

Я боюсь детей. Я вообще их вблизи почти не видела. Только издалека в колясках или на детских площадках.

Ты и дети — понятие несовместимое.

Нужно быть взрослой. Взрослый человек трезво оценивает свои возможности!

Затолкав снимок назад в сумку, пытаюсь представить, что… что сказал бы Дубцов, впечатай я в его лоб этот снимок…

— Выходите? — слышу сухой вопрос над своей головой.

— Нет, — прижимаюсь виском к стеклу.

Меня ждет пятичасовой рабочий день и праздничная красно-розовая мишура, которую сегодня придется развесить.