Семья для мажора

Я знаю, что она не может быть напугана больше меня самой, но ее глаза выглядят, как блюдца.

— Раньше бывали на узи? — мягко интересуется женщина.

— Я… нет… — отвечаю, скосив на нее глаза.

— Первый день последних месячных?

— Ммм… не помню… — отвечаю в жутком стеснении.

Ужасная безалаберность, но я вечно забываю за такими вещами следить. Может поэтому я здесь и оказалась? Не только поэтому.

Картинки яркие, как в калейдоскопе, проносятся перед глазами, и я краснею прямо здесь, лежа на больничной кушетке.

Кивнув с улыбкой, женщина смотрит на монитор компьютера. Кажется, у нее прекрасное настроение, а у меня нервный коллапс. Ведь до этой минуты я, кажется, не до конца осознавала свое положение, а теперь от больничных запахов меня мутит.

— Посмотрим, что тут у нас… угу… у нас тут эмбриончик…

— Пффф… — закрыв глаза, выдыхаю.

— Кхм… — слышу покашливания Алёны.

— На вскидку восемь-девять недель… это акушерские недели, не от зачатия…

От зачатия уже почти шесть.

У меня в груди бесконтрольно печет, по рукам и ногам расходятся мурашки.

Кир и я… мы, черт возьми, сделали ребенка. Реальность этого кружит мне голову, хоть я и не за тем сюда пришла.

— Рост малыша пятнадцать миллиметров…

— Рост? — бормочу севшим голосом.

— Вот это расстояние… — повернув к нам монитор, врач водит карандашом по экрану.

Несмотря на то, что я не за этим сюда пришла, впиваюсь глазами в картинку, жадно рассматривая непонятные детали. Сцепив кулаки, узнаю, что у “него” есть сердцебиение и что он закрепился.

Посмотрев на Алёну, ловлю ее пристальный и немного странный взгляд на своем лице. Чуть сведя брови, она выглядит такой задумчивой, что мне становится не по себе.

Дико смущаюсь, потому что веду себя слишком вовлеченно, а это неуместно, ведь я не собираюсь его оставлять.

Вытирая с живота гель, прячу от подруги глаза и прячу в сумку снимок своего узи, от чего мне кажется, будто она весит тонну.

Выйдя из клиники, мы молчим не сговариваясь.

Прячась в своих шарфах, шагаем к автобусной остановке и, забравшись в него, занимаем места в самом конце. Автобус почти пустой, и в нем достаточно тепло, чтобы я могла снять с головы шапку.

Яркое солнце бьет по глазам, создавая обманчивое ощущение, будто за окном тепло. Но там жуткий холод, и он забрался мне под кожу вместе с этим ветром, от которого щеки горят.

— Спасибо, что сходила со мной. — Смотрю в окно.

В груди вдруг собирается ужасная тяжесть.

Если я думала, что самое сложное оставила позади, то теперь понимаю — это не так.

Боже, о чем я думаю?!

— Ты как? — Обеспокоенно спрашивает подруга.

— Нормально! — выпаливаю, дернув в улыбке губы.

— Эмм… — говорит невозмутимо. — Хорошо.

— Ань… у тебя ведь есть еще время. Подумать, например…

— Я уже обо всем подумала, — обрываю ее упрямо.