Семья для мажора

— Подбросишь до Набережной? — Прошу его, застегивая куртку.

— Ага. Только сначала Алёну из универа заберем, — кивает он.

Добежав до машины под пулеметной очередью мелкого града и дождя, забираемся с Ником в “бмв”.

Сажусь на заднее сиденье, переднее оставляя его девушке.

Не помню, чтобы когда-то ей не дал, но ее неприязнь ко мне физически ощутима.

Это странно, потому что я не сделал нихрена плохого ни ей, ни ее чокнутой подружке.

Если бы я мог извлечь Калинину из своего мозга вместе со всеми воспоминаниями о ней, я бы так и сделал. Полную перепрошивку памяти.

Холодный укол под ребрами заставляет поерзать.

Чтобы о Калининой не думать, мне понадобится трепанация черепа.

Сжимаю в кулак руку и упираюсь им в губы, пока машина трогается, выруливая на проспект.

Не думал, что когда отнимают то, что очень хочется — это так приканчивает нервные клетки.

— Че девушке подарить на День всех влюбленных? — слышу вопрос Ника с переднего сиденья.

— Без понятия, — отвечаю хрипло.

Я знаю, что подарил бы своей, если бы она меня не отшила.

— Пффф… — откинув голову, смотрю в потолок.

Таня предложила встретиться в кафе и обсудить “мою бизнес стратегию”.

Особой стратегии у меня нет. Весь расчет на то, что народ потянется туда, где тусоваться модно, а модно тусоваться там, где тусуется универские блогеры и золотая молодежь.

Машина съезжает с проспекта и сворачивает на узкую подъездную дорожку нашего ВУЗа, которая упирается в стоянку перед главным корпусом.

К этому времени тяжелые дождевые капли лупят по крыше так, что уши закладывает.

— Зараза… — бормочет Барков, рассматривая то, что творится за лобовым стеклом.

Постукивая по колену телефоном, разминаю шею.

Через секунду двери машины с противоположной от меня стороны почти синхронно открываются, и внутрь вваливаются два визжащих тела.

Переднее сиденье занимает, без сомнения, Алёна, а на заднее рядом со мной падает “фиолетовая куртка”, без сомнения, твою мать, знакомая слишком хорошо, чтобы мое нутро не отозвалось мгновенно.

— Ник! — визжит Алёна. — Помоги! — Протягивает ему свои руки в мокрых до нитки варежках.

Скосив глаза, вижу, как Аня… Калинина сбрасывает с головы капюшон и дует на замерзшие дрожащие руки.

Волосы собраны в пучок на макушке, и те тридцать секунд, пока мое присутствие остается незамеченным, тупо любуюсь на плавную линию ее щеки и подбородка.

— Нас чуть не смыло… — хохочет Алёна и замолкает на полуслове, как будто резко вырубили громкость, когда видит меня.

— Салют, — приветствую кисло.

Дернув головой, Калинина смотрит на меня, распахнув зеленые глаза.

От ветра кожа на щеках покраснела, и губы выглядят алыми.

У меня никогда не было проблем с влечением, когда смотрел на нее, и месяц спустя нихрена не изменилось.