Семья для мажора

Не буду лишний раз гонять тебя на УЗИ. Я выпишу таблетки и предписание обратиться в женскую консультацию по месту прописки, ну или в какую тебе будет угодно. И можешь быть свободна… — смотрит на меня с улыбкой.

— Я… — откашливаюсь, глядя на нее смущенно. — Могу еще полежать, если так будет безопаснее. В смысле, если есть… какая-то опасность…

Желание вернуться к нормальной жизни у меня зашкаливает, но вдруг понимаю — оно ничто в сравнении с тем, как я хочу этого ребенка. Кажется, сделать ребенка нам с Дубцовым вообще не проблема, но я хочу именно этого, а не какого-то другого!

— Належишься еще, — мягко обрывает она меня. — Свободна.

— Спасибо, — встаю и пячусь к двери.

— Молодежь… — бормочет Людмила Георгиевна, возвращаясь к своим делам.

Выйдя из кабинета, семеню по коридору и по пожарной лестнице спускаюсь вниз на один этаж.

В голове куча планов на этот день и каждый… каждый из них упирается в нашего папочку. Злюсь я или нет, но именно о нем я думаю в первую очередь. Именно с ним хочу делиться любыми новостями в первую очередь, будто дрессированная.

Если это моя слабость, то и черт с ним, я не стыжусь.

В отличии от него, мне не сложно сказать три этих несчастных слова, хотя моя обида такая же весомая. Просто его, кажется, воспитывали волки, а меня человек!

— Черт-те что… — слышу голос сидящей за стойкой отделения медсестры. — Проходной двор!

Войдя в палату, застываю на пороге.

У окна, слегка расставив ноги, стоит одетый в промокший от снега пуховик Дубцов. На его ногах здоровые кроссовки, упакованные в бахилы, на голове капюшон толстовки.

Держа в руках мой оставленный на тумбочке телефон, Кир резко оборачивается и впивается в мое лицо глазами через всю комнату. Его взгляд такой тяжелый, что просто теряюсь. Скользит по мне, сверху до низу, смотрит в мои удивленные глаза.

Я пялюсь на невероятно красивый букет розово-лиловых тонов, лежащий посреди моей кровати. Такой яркий и потрясающий, что у меня ёкает в груди.

Мне никогда не дарили цветов парни.

Я не страдала без них, но я думала… хотела бы получить от него этот проклятый букет, хоть и с опозданием.

— Ты что, через окно влез? — спрашиваю, обнимая себя руками.

— Я же сказал, — слегка хрипит его голос. — Всегда держи при себе телефон.

— Ну, а я забыла, — смотрю на него, от эмоций грызя губы.

Он странный. Напряженный и странный. Но он так привык скрывать от меня все на свете, что я даже не берусь спрашивать о чем-то сейчас. Вместо этого иду к своей тумбочке и, наклонившись к ней рядом с Кириллом, открываю шкафчик.

Мне не так легко делать то, что я сейчас делаю. Не так легко, потому что когда достаю оттуда дурацкий подарочный пакет с сердечками, ему должно стать понятно, что я ждала его вчера. В любом виде. Ждала, что он проявит внимание, забыв о своих обидах.